В бой ринулась армия севера. Каждый из воинов сражался, как обезумевший зверь, столь силён был их гнев. Многих из них заставляли принимать чужую веру, за подачку и сохранения жизни. Многих их родных убили за поклонения запрещённым божествам, которых определяли остроухие. Многие из них сражались с друг другом из-за гадких нашёптываний предателей, чья верность была куплена за звонкий металл.

Драккары лучших морских налётчиков плыли и разрывали корпуса эльфийских парусников своими мощными абордажными когтями. Ворота разрушались под натиском жителей самых густых лесных чащ, где жили талантливые друиды, приручающие самых яростных зверей. На стены поднималась дружинники, чью броню ковали колдуны-кузнецы, благословлённые духами. Раньше они сражались друг с другом, теперь же объединили силы и остановить их было невозможно.

Но не для эльфов: слишком велика была разница в уровне развития. Каждый эльф являлся сильным магом и облачён был в лучшее снаряжение. Эльфов было мало, но каждый из них стоил жизни десятка северных воинов, а на стене цена и вовсе достигала ужасающих цифр.

В небо взлетели крылатые ящеры, до которых не достреливали обычные северные луки. Воздушные силы эльфов атаковали последнюю линию, где находились осадные машины.

Очередное заклинание отбросило главнокомандующего, разорвав ездового медведя на кровавые ошмётки. Растерзанный болью князь лежал на земле перед воротами, которые так и не удалось пробить. Со стены вниз десятками летели окровавленные тела дружинников.

Князь лежал на земли и молил холодную, но приятную землю о помощи. Трудно было сказать услышали его духи, но медленно поднимаясь, северный воин гордо выпрямился.

— Ещё повоюем, — тихо произнёс сам себе князь, после чего поднял единственной оставшейся рукой свой сломанный меч. — Рано звонить в колокола!

Брошенный клич был услышан единицами, звуки битвы заглушали любые слова. Князь тем временем побежал вперёд к воротам. Стрелы одна за другой пронзали его тело, заклинания разрывали плоть, но в лапы смерти он не дался. Обрубок меча с последними силами опустился на магическую решётку ворот. Раздался слабый звон металла, в месте удара решётка слегка покрылась инеем, который тут же исчез.

— Это всё, что я могу, — сокрушённо произнёс князь, падая на колени.

Жизнь медленно покидала тело северного воина вместе с горячей кровью, которая хлестала из множества ран. Он был князем, но в тоже время оставался человеком. Он был сильным воином, подчинил себе силу холода, но для учеников магических школ Кеенора князь оставался лишь жалкой мошкой. От собственного бессилия хотелось выть.