Однако вместе два брата компенсировали недостатки друг друга. В легендах их всегда описывали вместе, называя метелью и вьюгой, штормом и громом, бурей и молнией. Пока младший брат создавал ужасающие ураганы, старший брат усиляет непогоду молниями. Оуран специализировался на дальних заклинаниях, а Кион достиг совершенства в ближним бою. Но и по отдельности они были превосходными, самодостаточными воинами и магами. А вместе становились идеальной машиной.
И пусть сперва Оуран сильно перепугался из-за неожиданной информации, флегматичная аура Киона его успокоила. Пусть эльфы скоро возродят древнего дракона, но Парящий Остров к этому давно готовился. Даже ускорение планов врага не сможет разрушить намеченных планов, каждое действие противника заставляет лишь изменить тактику борьбы и ничего более. Ведь жители Парящего Острова, как и эльфы Кеенора далеко не глупцы, чтобы позволить одной неожиданности себя погубить.
Глава 5
— Какие планы на сегодня, господин? — услужливо спросила Мира, попутно накрывая стол.
Артиос тем временем изучал присланные письма. Более двух десятков вскрытых конвертов уже лежали на столе. Одно принадлежало Кериону, который помог расплатиться по долгам. Небрежный почерк артефактора можно было спутать с детскими каракулями, однако нейросеть не нашла ни одной ошибки, а сам текст свидетельствовал о большом словарном запасе мага. А вот письмо Малефуса с его аккуратными стройными буквами и красивыми чернилами содержало в себе лишь свойственные ему шутки, разбавленные с опечатками. Дымный маг любил присылать бессмысленные письма, считая это невероятно забавным.
Другие письма принадлежали банку, школе и другим государственным инстанциям. Артиоса удивили только пару писем от, кто бы мог подумать, поклонников. Некоторые из них даже учились в одному классе, правда их имена хранились только в базах данных нейросети, хозяин которой не утруждал себя запоминанием таких мелочей. К слову, и добрые слова его не особо тронули, лишь удивили.
И дело тут далеко не в надменности или гордыне. Просто у многих сложился ложный образ от действий некогда забинтованного ученика. Поступкам Артиос приписывался совершенно иной смысл. Когда у Даина снесло крышу и он начал избивать полукровку, вмешался лишь один человек, который не побоялся эльфийского влияния. Забинтованного ученика посчитали борцом за права угнетённых, героем. Только вот Артиосу было плевать и на эту немощную, не способную себя защитить полукровку, и на политическую ситуацию в Кееноре. Его просто бесил Даин, который посчитал себя выше всех, включая и самого Артиоса.