Аксессуары были вовсе не проводниками тёмный щупалец, а привязанными к ментальном телу инструментами с помощью заклинания Альфреда. И теперь звенья цепи на шеях магов впивались под их кожу, ломая шейные позвонки, разрывая артерии, убивая. А души одна за другой сами отправлялись к Артиосу. Выжили только двое. Игарсион, лёд которого уже начал медленно плавиться, и Фира, чьи зрачки наблюдали за происходящим.

С каждым поглощением тёмный маг чувствовал себя всё увереннее, а стихии не могли атаковать в полную мощь, будучи скованными смертным телом, возможности которого были велики, но в то же время ограничены. И когда умер Хидор, чаша весов окончательно обрушилась вниз. И этому было две причины.

Во-первых, сила Хидора была колоссальной, сравнимая с самими богами. Он был величайшим магом воды. Только его дух оказался подорван в решающий момент. Артиос уже понял почему, когда перед глазами пронеслись чужие жизни, с этим же была связана и вторая причина.

Женщиной перед ним оказалась матерью Хидора, не родной, но для Проклятого Царя такая мелочь не играла роли. Она была матерью не законам природу, но зову сердца. Грустная и тяжёлая история скрывалась за каждым великими магом, Проклятый Царь не стал исключением. Он был рождён древними змеями, обнаружен подводным царством в войне с левиафанами. Жестокий правитель приказал лучшей воительнице убить ребёнка, которого прокляли сами стихии и приказали его убить, предрекая Хидору судьбу разрушителя подводного царства.

И тогда верная воительница, которой не суждено было иметь собственных детей пошла против своего царя. С младенцем, в котором текла кровь древних змеев, она покинула Великое Озеро, спрятавшись на суше. Воспитала и научила мальчика всему, что знала. А после её нашли и она была вынуждена пожертвовать собой, чтобы Хидор выжил.

Артиос забрал на её глазах самое дорогое, жизнь её ребёнка, но не чувствовал ни раскаяния, ни сожаления. Да и сам Хидор почувствовал мотивы тёмного мага, который хотел убить аватара стихий, тем самым освободив истерзанную душу его матери.

Безумие и боль утраты сменило холодный расчёт стихий, что упростило сражение. Необдуманные и гневные выстрелы глыбами льда было легко предсказать, Жертва разрубала их в крошку. Артиос просто шёл вперёд, переполняемый мощью и болью от разложения собственной души и скорби Хидора. Пусть чувства и не принадлежали Эрхому, но тяжесть их пришлось нести на собственных плечах.

— Чудовище… — последние слова уже могли принадлежать и самой женщине, а не покинувшим тело стихиям.