— Платье? Но зачем?

— Ты идёшь на вечеринку. Забыла?

— Я?

— Конечно, ты, — рассмеялась она. — Какая-то стала рассеянная, Олеся. Сама на себя не похожа. Помнишь, что тебе говорил Шип? — Алиса подошла еще ближе и тихо произнесла на ухо: — Будь послушной девочкой, Олеся.

Щелчок в голове и… это уже была не я. Точнее, я, но немного другая. Новые мысли, новые идеи и цель, которую мне необходимо было достичь во что бы то ни стало.

— Олеся, куда ты собралась? — мама вышла в коридор и смотрела, как я обуваю туфельки на высоком каблуке. Тоже подарок сестры.

— Меня пригласили на одно мероприятие, мам, — беспечно ответила ей и улыбнулась. — Ты не переживай, надолго не задержусь.

Я увидела его издалека и сразу узнала. Сама себя убеждала, что это из-за седины, которая бросалась в глаза. Остальные тщательно следили за внешним видом и не допускали подобного неряшества во внешности. А Разину было всё равно. Как всегда.

Так засмотрелась на его широкую спину, что не сразу заметила её. Эту сверкающую стразами блондинку, которая буквально повисла на некроманте.

Как от неё избавиться, я не знала. Поэтому бродила по залу, мило улыбалась, пока судьба сама не свела нас самым неожиданным образом.

А дальше…

Я едва не застонала, вспомнив наш танец, свои чувства и то, что произошло потом в кабинете. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: меня использовали…. И предали.

Наверное, мне что-то кололи, потому что я никак не могла выбраться из этого состояния между явью и сном, блуждая где-то в пограничье и предаваясь воспоминаниям. Как же мне хотелось вырваться из этого порочного круга, который не давал полностью очнуться, сводя с ума и разрывая сердце на куски.

— Почему? — тихо говорит мужчина, который теперь приходит вслед за воспоминаниями.

Мы находимся в уже знакомом кабинете. Я сижу на столе — с задранной юбкой, всё ещё дрожа от пережитого удовольствия.

— Почему? — повторяет он, и я тону в его серебристых глазах, так и не зная, что ответить ему.

Струйка крови медленно стекает из уголка его рта, вызывая у меня страх вперемешку с отчаяньем.

— За что? — повторяет он, а в глазах застывает укор.

… И опять всё заново. Моя личная карусель кошмаров.

В какой момент власть Шипа или того, кто занимался мозгоправлением, сошла на нет? Когда ненависть ушла, уступив место здравому рассудку? Даже сейчас я не могла ответить на этот вопрос.

Очнувшись в очередной раз, я увидела рядом с собой Туманова. Мужчина сидел на стуле, вытянув длинные ноги и сложив руки на груди. Он не двигался, рассматривая что-то перед собой. Не знаю, о чём страж думал, но мысли были явно не очень приятные: уголки губ опущены, а меж бровей залегла складка.