Договаривать он не стал, как и терять время, просто потянулся вперёд, касаясь губ в жадном, собственническом поцелуе.

Это был как спусковой крючок, вся нежность, томление исчезли, уступая место истинной страсти.

Сиплое дыхание, порывистые движения, резкие, иногда болезненные прикосновения. Но эта боль не отрезвляла, а, наоборот, возбуждала, заставляя выгибаться в его руках, постанывая и дрожа от нетерпения.

Я с удовольствием запускала пальцы в его волосы, тянула и сжимала, наслаждаясь короткой властью над ним. Кусалась, царапалась и стонала в ответ, когда Дэн прикусывал чувствительную кожу на шее, ключице, когда жадно ласкал обнаженную грудь, вбирая чувствительный сосок.

— Да… да, да…

Сейчас я как никогда радовалась тому, что под легким кафтаном нет ничего, ни клочка ткани. Значит, получится быстрее, резче, чувствительнее.

От инициации у меня осталось так мало воспоминаний, всё сменила боль и новые способности. Но и сейчас я не могла сосредоточиться, полностью растворившись в ощущениях, которые дарили мне его губы, руки и само присутствие.

Тяжелое дыхание, едва слышные стоны и мои всхлипы, шорох падающей на пол одежды — это была самая чудесная музыка для меня, которая повышала возбуждение до невероятных высот.

— Леся, — шептал Денис, прижимая меня к твёрдой стене, сминая обнажённую ягодицу и заставляя обхватить его ногами за талию. — Я не могу… тьма… сейчас.

От соприкосновения обнаженной кожи у меня выбило дыхание.

Рука, проскользнувшая между нами, ласкающая лоно, проверяющая готовность, и я застонала, уже балансируя на грани наслаждения.

— Сейчас, Рыжик, сейчас.

Вторжение было быстрым, резким и сразу до упора.

Я вскрикнула от боли и восторга, не зная, чего было больше. Чувствовать его всего, полностью, до самого конца, принадлежать ему…

— Прости, — выдохнул он, толкаясь внутри.

Снова и снова. Медленно или наоборот резко.

Я уже перестала следить за движениями, главное было, какие чувства они вызывали.

Застонав, закрыла глаза и позволила телу самому двигаться навстречу толчкам, отвечая на каждый выпад, каждое резкое движение.

— Дэн, — жалобный стон, и я прикусила губу, пытаясь сдержать рвущиеся наружу крики, булькающие у самого горла.

Внутри всё пылало и горело. Жар был просто невыносимым, и напряжение выгибало тело. Я не знала, чего хочу больше: оттолкнуть его или прижаться. Умереть или выжить.

— Да, девочка моя… вот так… умничка, — едва различимый шепот у уха, и я отпустила контроль, позволив неизбежному случиться.

Крик, сорвавший голос, дрожь, что нереально контролировать, и невероятное наслаждение, описать которое невозможно.