— Что ты хочешь?

— Поединок. Магический поединок. Только ты и я. Без щитов. Я же знаю, что твой ставила сестра. Против него мне не выстоять. Плюс один мой удар, и сюда примчится толпа твоих дорогих родичей. А это нам тоже не нужно.

— С чего ты взял, что я могу его снять?

— Ох, не шути так, — Седой рассмеялся и пригрозил некроманту пальцем. — Я всё знаю.

— Я хочу видеть Олесю.

— Поединок, Денис, и никаких глупостей.

— Согласен. Даю слово.

Пожилой мужчина довольно улыбнулся.

— Хороший мальчик, — и повернулся к одному из охранников. — Приведите сюда девушку.

К тому моменту, как Олеся оказалась в зале, подготовка к бою практически была завершена. В центре здания был создан специальный круг — звуконепроницаемый, прочный, но прозрачный. Именно благодаря ему заклинания не могли попасть в случайных зрителей. Такой еще использовали во время консервации колдунов, когда сила пробуждалась и удержать её юноши не могли.

Денис снял запонки, пиджак, закатал рукава рубашки, расстегнул верхние пуговицы, отбросил ненужный галстук и разминал предплечья, внимательно наблюдая за Седым и пытаясь понять, в чем его план. Конечно, на его стороне опыт и знания, но Разин моложе и выносливее. Казалось, что исход боя был заранее предрешён, но в чем подвох?

Защиту некромант снял и теперь чувствовал себя чуть ли не голым, незащищённым и беспомощным. Теперь вся надежда была на собственную реакцию и слабые щиты, которыми разрешалось пользоваться.

Денис даже не мог вспомнить, когда в последний раз участвовал в таком поединке. Это был так давно, но ничего не забылось — треск рваных магических нитей, искры от срикошетивших заклятий, боль от ударов и металлический привкус крови во рту.

Сейчас всё будет так же и даже страшнее. Ведь победителем останется лишь один, а второму придётся отдать жизнь за это.

Её присутствие Разин почувствовал сразу. Не услышал, не увидел, а именно почувствовал. Только поэтому Денис застыл и медленно обернулся.

Жива.

Глотающая слёзы, что-то кричащая и бьющая кулаками по прозрачной стене Олеся замерла у двери, не сводя с него самых чудесных глаз цвета виски.

— Лисёнок, — улыбнулся колдун, подходя к контуру и касаясь стекла — как раз там, где была её ладошка.

Олеся снова пыталась что-то сказать. Слёзы бежали по щекам. Как ему хотелось стереть эти блестящие ручейки, ощутить мягкость кожи, коснуться нежных губ.

— Я люблю тебя, — шепнул он, зная, что Олеся не услышит, но поймёт.

Поняла, застыла, и узкие плечи затряслись в беззвучном рыдании. Мудива, подошедшая к ней, нежно приобняла за плечи и попыталась увести, но та не дала, вновь коснувшись ладошками стены.