В свою очередь революционеры тоже уже устали и винят во всех бедах империалистов. Зарплаты низкие, условия жизни скотские, средняя продолжительность жизни оставляет желать лучше, так ещё и на фронт вот-вот заберут, откуда ты не вернёшься. И ты придёшь к ним и скажешь: «Работайте больше, снарядов не хватает». А затем тебя нахрен пошлют, и правильно сделают.

В общем, задница полная, а выбираться из неё никто не планирует, потому что все озлоблены, все устали, все обвиняют друг друга и времени на конструктивный диалог у них нет. А в себе проблем ни красные, ни белые, ни зелёные не видят. Одни кричат давайте резать интеллигенцию, будто бы бывший мужик с завода что-то понимает в управлении. Другие орут у нас кровь голубая и магическая, все нам должны прислуживать. А зелёных вообще не слышно, потому что мало их.

Но ничего, даже с этим можно работать, что я и начал делать, пусть конечно и в своих личных целях.

— Ого, как многолюдно, — протянул Витя, после чего начал пробиваться сквозь толпу в коридоре, прорываясь к аудитории. — Посторонитесь, пожалуйста, Иван, не отставайте… Друзья, господа, леди, ну пропустите же… нас ждут! Чего вы в самом деле?!

И с трудом Вите удалось добраться до аудитории и после выйти в центр, где его уже ждал я, с распростёртыми объятиями встречая одного солдата Ивана. Разговорить его было очень тяжело, многие морщили нос, а кто-то, завидя безродного и неумеющего читать калеку тут же покинул аудитории.

Обычный мужик с фронта, никому не нужный, как и десятки тысяч других изгоев войны.

— Кем вы были до войны? — поинтересовался я, пока раскладывал инструменты.

— В поле работал, руками, — тихо буркнул Иван, который чувствовал себя очень неловко: тут у некоторых зрителей перчатки одни только стоят больше, чем он за год с жалованья получал.

— Где жили?

— Село Высокое.

— Ого, далеко же это… а почему решили пойти на войну? — вопрос был в корне не верный и наводящий, ведь мужик ничего не решал в Российской Империи.

— Ну так… враги же… землю нашу этого… пришли. Я вот и отправился, чтобы того… потом вернулся, правда работать не мог, а тут письмо от вас пришло, и я вот… здеся теперь. Хотел рассказать чего да… — Ваня говорил не очень связано, заикался, боялся взгляд поднять, чтобы не дай Бог кто-то из дворянских сынков обидится и ущемится из-за этого.

— Я тоже в армию с такими мыслями пошёл. Не мог сидеть в стороне, пока моя страна кровь льёт, — уверенно заявил я и направил ментальный импульс в сознание Вани, дабы хоть как-то его приободрить, а затем двинул своей культей. — Вот, в первых же боях потерял. И отправили меня в Петроград, на обучение. Дар у меня вскрылся в процессе, такое бывает, так учусь теперь в академии. Но знаете, никогда не забуду первого боя, где я чуть не умер. И каждый день, глядя на своих сослуживцев, я задавался одним и тем же вопросом: как можно идти в штыковую атаку на пулемёты, когда у тебя даже барьера нет?