Однако его дом нихрена не крепость, а могила.

— Ну что, ублюдок, готов к новому аттракциону боли? — спросил меня палач и начал создавать заклинание.

Иглы пронизывали моё тело, а создаваемые палачом разряды подвергали серьёзной нагрузке мою нервную систему. Однако Орлов и его люди не учли очень важного момента, как это сделали императорские палачи. Всё же, всю информацию обо мне знает императорская семья и очень узкий круг приближенных к ним лиц. И в это число Орловы не входили.

Поэтому они ослабили ментальные блокаторы. Вернее, как, они работали со мной так как бы делали это с каким-нибудь генералом. К тому же, блокаторы ослабляли не из-за тупости, просто же нужно как-то пытать меня. А пытки магические, значит полностью заглушить потоки магии нельзя. Вернее можно, но тогда они будут воздействовать только на физическое тело, что неэффективно в контексте пыток одарённых.

Поэтому блокаторы чуточку ослабили, чтобы сильнее бить мне по мозгам. Да, они знали, что я менталист, знали, что я силён, прямо очень. Только вот их информация была не полной, обрывочной, основана на предположениях и статистике их мира.

Проще говоря, они даже не представляли, что мне хватит и малых крох энергии, ведь я всю свою прошлую жизнь обходился сущими каплями магии. И я не просто менталист-самоучка, не безродный ублюдок, которому из жалости дали шанс и не подающий надежды студент. А уж про мою связь с Кристиной они и вовсе ничего не знали, ведь даже императорская семья лишь предполагает об этих связях, на основе донесений с фронта.

— Мне разрешили тебя калечить, — произнёс палач после разминки током. — Я не буду отрезать тебе пальцы, просто перегружу нервные окончания на кончиках пальцев, а затем выжгу твоё ментальное тело. Такое уродливое и хаотичное… как тебя только взяли в академию? Ты будто… мутант, прокажённый, урод… мерзость. Как ты только выжил? Но знаешь, я тебя уважаю. Действительно уважаю. Ты же воевал, за нас, за меня, за мою семью. И эти раны скорее всего ты получил на войне. Но сам понимаешь… у меня приказ.

И палач подошёл в упор, намереваясь сделать то, что должен. Но неожиданно для него я поднял голову и посмотрел прямо в его глаза. Всё прошло вроде и плавно, однако сам палач будто в холодную прорубь нырнул. А затем осознание, что вынырнуть невозможно.

Лёгкий укол в разум, я уже отлично изучил своего палача. Нашёл бреши, бил в них. Я не создавал образов, лишь использовал его память, где заменял меня на его родных. Все те пытки, которые он делал со мной, а до этого с другими людьми… они мелькали перед взором. Мои и чужие крики летели из уст его семьи.