Дома у нее был кот. Дворовый рыжий кот, выросший из котенка со свалявшейся шерстью в огромную наглую морду. Любимую наглую морду.

Увы, питомцы живут меньше их хозяев.

Освободить зверька оказалось сложнее, чем Альба думала. Камень был тяжелым и мокрым, пальцы постоянно соскальзывали, к тому же еще и поди захвати зверя без всякой шерсти так, чтобы он не вырвался и ничего себе не сломал в процессе…

Подумав, она попыталась вставить в промежуток между камнями лезвие клинка, но провернуть его никак не удавалось, а несколько лишних миллиметров все равно не дали зверьку освободиться. В итоге после, наверное, попытки шестой, когда у котенка совсем поникли кисточки на ушах, а беззвучный плач сменился каким-то безысходным скулежом, Альба, наплевав на все, решила поднять магией чертов валун. Она видела тварь в воде, она видела магический барьер рядом — значит магия с ней. Значит и сейчас правится. Она — маг. Какие бы чары не пытались убедить ее в обратном всякими внушениями, она — маг.

Это оказалось задачей не менее сложной, чем глыбу на Посвящении сдвигать, а ведь сколько времени прошло, сколькому она научилась… От напряжения заболела голова, по животу прокатился неприятный холод, и усталость от дороги сюда усилилась в разы — но камень начал поддаваться. Альба, навалившись на клинок и радуясь, что такого обращение с мечом не видит Сигурн, сдвинула булыжник разом и магией, и физическим усилием.

Зверек был осторожно извлечен из воды. Попавшая под камень лапка распухла и даже на вид была повреждена. Котенок попытался было опереться на нее, но только горестно мяукнул. В сознании Альбы эхом пронеслась боль и страх. Он не сбежит. Не уйдет далеко. Никуда не денется. Поймают. Сделают больно. И сейчас больно.

— Ну что мне с тобой делать?

Зверек убегать не собирался. Посмотрел на Альбу зелеными глазами, в которых, кажется, стояли слезы.

Вот как он, без шерсти, тут выживет? Сфинксы ведь в лесу не водились. Это ведь не пустыня какая-нибудь. Да и на трех лапах куда вот он пойдет? А Альба не очень была уверена, что сможет эту самую лапу вылечить. Ами — может быть, а вот она сама — вряд ли. Тем более сейчас, с не до конца подвластными плетениями. Булыжник, кажется, пока был верхом ее возможностей. Да и в любом случае ни в исцелении, ни в магии природы она не блистала.

— Я могу взять тебя с собой в лагерь. Покормим и решим, что дальше делать. Пойдешь со мной?

Котенок посмотрел на нее и словно бы кивнул.

Еда. Тепло. Человек. Хороший человек.

Альба улыбнулась. Эмоции этого существа понять было легко. Впрочем, она всегда хорошо ладила с котами.