Альба сглотнула. Контакт менталист не сворачивал, и она прекрасно чувствовала и невысказанное: «Но если бы не опасение Генриха — открыла бы из простого любопытства». Ответить на это было нечего.

До Пришедшей запоздало дошло, что менталист, кажется, разозлился именно из-за этого факта. Но и тут ответить было нечего — да, открыла бы. Просто потому что не думала о том, что кто-то может прислать по почте что-то, в чем нет магии, но что способно ее убить…

— Именно, — подтвердил ее мысли наставник. — Впрочем, признаю, что так поступила бы добрая половина моих знакомых магов, если не все.

Альба понимала и еще несколько невысказанных мыслей. Тех, которые были связаны с прошлой работой Теора. Их, кажется, менталист передавать не хотел, потому что контакт тут же свернул.

Пришедшая глубоко вздохнула.

— И что должно было случиться?

— А это мы узнаем, когда кто-то, лучше меня соображающий в алхимии, выяснит, что это такое.

Менталист нажал на несколько рун и убрал руки от камня управления. Подошел к пьедесталу — Альба с трудом удержалась от того, чтобы влезть и помешать — и сам сунул руку в конверт. Достал оттуда небольшую бумажку, прочитал написанное — и оставил ее лежать поверх письма.

В Альбе страх боролся с любопытством. И куда только делись все знания и умения, уверенность, с которой она помогала в ГАРХе младшим?.. Но все же, пересилив себя, Пришедшая шагнула ближе, пусть руки и подрагивали. Послание ведь прислали ей…

На небольшом листке самой обычной пергаментной бумаги было выведено несколько строк от руки. На алисианском, хотя подчерк у писавшего был так себе:

«Никто не вправе становиться на пути Истинной Воли. А тот, кто выдает себя за Истинного Вестника, обречен на вечные муки».

Альба мотнула головой. Если это должно было испугать ее еще сильнее, то не вышло. Просто потому, что она совершенно не поняла, о чем шла речь. Очевидно было только, что «Истинные сыны», о которых говорил Генрих, могут быть как-то к этому причастны.

Неподалеку постучали в дверь. Короткий диалог — и в лабораторию вошла и недовольная лаборантка и Вильгельм Моро в своем истинном облике.

— Простите, магистр, — обратилась боевичка к Теору. — Мы договорились на вас и адептку, а не на проходной двор!

Теор лишь указал головой на облако в Кубе. Лаборантка вздохнула, потом перевела глаза на осколки уроненного Альбой и помрачнела.

— И как это понимать? Ладно, положим, я внесу пользование Куба в расписание и подпишу от своего имени, но вы зачем держатель Гастера расколотили?

— Я возмещу, — несколько деревянным голосом отозвалась Пришедшая.