Аэродром под Гатчиной

Рассвет застал меня на летном поле. Воздух был леденящим, винты истребителей прихвачены инеем. Меня проводили в здание КП, где командир отдельной разведывательной авиаэскадрильи показал мне вчерашние аэрофотоснимки.

Они были разложены на столе, как мозаика, когда отдельные фрагменты постепенно складываются в общую картину. На них было много «белых пятен» — подробности скрывала облачность, дым пожаров и кроны хвойный деревьев.

— Видите, товарищ комкор, — произнес майор, поводив заточенным карандашом, — тут лес, тут тень от холма. Наверняка что-то есть, но что именно — загадка. Нужен идеальный свет. Низкое солнце, длинные тени.

— А какие сегодня прогнозируются условия? — спросил я.

Он взял в руки метеосводку.

— Можно сказать — идеальные. Ветер к двенадцати часам сменится на северо-западный, унесет дым. Облачность высокая. Солнце после полудня даст нужную подсветку. Тени протянутся метров на сорок. Если ДОТы есть — они проявятся как на рентгене.

— Поднимайте все, что может лететь, — отдал я приказ. — Не тройками, а всей эскадрильей. Перекрыть весь участок от Сестрорецка до Ладоги. Высота — предельно допустимая для детальной съемки. Без единого выстрела по земле. Только фотосъемка.

Небо над Сумма-Хотиненом

Ведущий группы авиаразведки, капитан Гаврилов, на многоцелевом «Р-10», вел свою эскадрилью строго по маршруту. Солнце, слепящее и холодное, стояло низко над лесом, отбрасывая от каждой ели, каждого валуна длинную, резкую тень.

Благодаря им поверхность земли проступала в мельчайших деталях. Вот она, линия Маннергейма. Не просто цепь траншей и прочих оборонительных сооружений, а четкая, геометрически правильная полоса — главный рубеж.

И на ней, будто прыщи на коже, проступали темные, правильные прямоугольники и круги с крошечными черными точками-амбразурами — ДОТы и ДЗОТы. Не предполагаемые, а существующие.

Капитан щелкнул тумблером — фотоаппарат АФА-17 начал свою работу, автоматически делая снимки с перекрытием. То же самое сделали и другие пилоты эскадрильи. Теперь все зависело от работоспособности камер, установленных на других самолетах.

Дальше тянулись неестественно ровные ряды точек и черточек. Это были противотанковые надолбы, а также — зигзаги траншей и ходов сообщения. А там, на опушках леса, чуть в глубине виднелись квадратные затемнения, прикрытые сетками.

Это были вражеские артиллерийские позиции. И странные, ломаные линии на снегу перед траншеями вполне могли быть проходами в минных полях, оставленными для передвижения своих подразделений в случае контратаки.