Вернувшись на КП корпуса, я застал Гореленко за разговором по ВЧ-связи. По его лицу было видно — разговор непростой. Он положил трубку и тяжело вздохнул:
— Георгий Константинович, звонил Гордов. Вежливо поинтересовался, на каком основании мы затребовали все ранцевые огнеметы из армейского резерва. Говорит, это нарушает план распределения.
— Что ответили?
— Сказал, что действуем по вашему приказу в рамках подготовки к прорыву.
— И чего добился?
— Гордов пообещал «рассмотреть вопрос». Но тон его был… не очень.
Я кивнул. Система буксовала. Гордов не отказывал прямо, но создавал искусственные препятствия. Требовались более весомые аргументы.
— Дайте мне связь со штабом армии. С Яковлевым. Шифрованную.
Пока соединяли, я продумывал аргументацию. Жаловаться Берии было глупо — это показало бы мою слабость. Нужно было решать на месте.
— Всеволод Федорович, — начал я, услышав в трубке голос командарма. — Говорит Жуков. Работаю на вашем левом фланге. Для гарантированного прорыва мне критически не хватает технических средств штурма — ранцевых огнеметов, спецзарядов. Прошу вашего распоряжения об их первоочередной передаче в 50-й корпус. Успех всей операции на направлении главного удара зависит от этого.
Я сделал паузу, дав Яковлеву осознать последнюю фразу. «Направление главного удара». Это была апелляция к его ответственности перед Ставкой.
— Георгий Константинович, я понимаю, но ресурсы ограничены… — начал он.
— Всеволод Федорович, — мягко, но настойчиво перебил я. — Мы либо давим тараном, либо продолжаем долбить лбом. Я выбираю таран, но для него нужна сталь. Дайте мне двадцать четыре часа с этими огнеметами, и вы получите прорыв. Без них — лишь доклад о высоком моральном духе бойцов, которые полягут у финских ДОТов.
В трубке послышался тяжелый вздох. Яковлев был не глуп и понимал, на чью сторону может встать Сталин в случае успеха или провала.
— Ладно, — сдался он. — Распоряжусь. Но, Георгий Константинович, отчетность! Чтоб все было по форме!
— Будет сделано, — ответил я и положил трубку.
Одна битва была выиграна, но этот долгий день еще не закончился. Я велел ординарцу сообразить насчет обеда или уже ужина, потому что снаружи смеркалось, как вдруг земля вздрогнула и в блиндаж ворвался ком грязи от близкого разрыва.
Глава 11
Я выскочил вместе с другими командирами из блиндажа. Ветки, комья снега и обломки ящиков падали вокруг, оседая после взрыва. Красноармейцы и младшие командиры метались, но эта суета мало походила на занятие обороны.
— Лейтенант! — окликнул я одного из мечущихся. — Что, черт вас побери, происходит!