Сзади послышались шаги. Это был Трофимов.
— Товарищ комкор, машина готова.
— На НП 90-й дивизии, — сказал я, не оборачиваясь.
Надо посмотреть в глаза людям, которые завтра будут штурмовать третью полосу под Выборгом. И сказать им, что в помощь им будет не просто артиллерийская подготовка. За них будет огневой вал с моря и с островов.
Я сел в машину. «ГАЗик» рванул с места, увозя меня с побережья вглубь суши, навстречу гулу своей артиллерии, но теперь этот гул был для меня музыкой уже не одного, а двух оркестров — сухопутного и морского.
И я был дирижером этого адского, сокрушительного симфонического ансамбля. Оставалось только взмахнуть палочкой. И обрушить всю эту мощь на головы тех, кто думал, что войну можно вести по старым правилам.
— Мать же твою за ногу! — выругался ординарец, вдавливая в пол педаль тормоза. — Куда лезешь!
Глава 22
Машина встала немного боком. Охрана высыпала, нацелив ППД на человека, перегородившего дорогу. Это не произвело на него не малейшего впечатления. Он опустил поднятые руки и крикнул:
— Георгий Константинович, извините. Я — Грибник.
— Ага, грибник, — хмыкнул Трофимов. — В декабре… Диверсант это…
— Погоди, — сказал я ему и вышел из машины.
Автоматчики внимательно всматривалась в лес, хотя было темно, хоть глаз выколи. Ну так в прифронтовой полосе можно ожидать чего угодно — вражеских диверсантов, дезертиров и прочей шушеры, так что предосторожность не была излишней.
Вот только вряд ли случайный человек мог назвать себя «Грибником». Так себя именовал человек, который последним, не считая охраны, видел Воронова живым. Непонятно лишь, зачем он вышел на контакт со мною?
Я выбрался из машины. В свете фар, пробивавшихся сквозь метельную круговерть, стоял человек в длинной, не по росту, солдатской шинели и шапке-ушанке. Лица почти не было видно, но поза — спокойная, уверенная. Охранники держали его на прицеле.
— Георгий Константинович, извините за столь театральный выход, — повторил он и голос его звучал ровно, без напряжения. — Обстоятельства вынудили пойти на прямой контакт с вами. Поэтому хотел бы переговорить с вами с глазу на глаз. Без лишних ушей.
Трофимов мотнул головой в сторону леса, мол, там могут быть чужие.
— Прочешите опушку, — приказал я ему, не спуская глаз с незнакомца. — В радиусе пятидесяти метров. И держите ухо востро.
Когда автоматчики растворились в темноте, я сделал шаг вперед. До Грибника оставалось три шага. Достаточно не только для того, чтобы успеть среагировать, но и для того, чтобы поговорить спокойно.
— Я сотрудник 5-го управления ГУГБ, товарищ комкор, — заговорил он. — Ни имени, ни звания я вам не назову, не обессудьте. Могу показать вам документы, но они вас скорее удивят, чем вызовут доверие.