Глава 12
День клонился к закату, солнце садилось рано, окрашивая снег в кровавые тона. Воздух, был холодный и колкий, как стекло. Граница между СССР и Финляндией была не просто линией на карте — это был рубеж между войной и миром, натянутый, как струна. И струна эта вот-вот должна была лопнуть.
Советские пограничники, затаившись в промерзлых заслонах, всматривались в серую пелену леса. Последние дни были тревожными. То там, то здесь вспыхивали короткие, с виду бесцельные перестрелки, а эхо одиночных выстрелов катилось по лесистым холмам.
Группа финских лыжников в маскхалатах, белых, как окружающий снег, бесшумно скользила между замшелыми валунами. Под халатами у них была форма пограничников. тщательно продуманная легенда на случай задержания: «сбились с пути».
Вот только в кармане у командира лежала не карта приграничной территории, а схема диверсионных действий. Они возвращались «после выполнения задания», как сухо констатировали позже финские архивные документы.
Войны, как таковой, еще не было, на календаре значилось всего лишь 28 ноября, а диверсионно-разведывательные группы уже действовали на советской территории, как кроты, роя подкопы под хрупкий мир.
Внезапно тишину разрезала очередь из ППД. Завязалась короткая, жестокая схватка. Финны, отстреливаясь, начали отход. И тогда, чтобы прикрыть их отступление, с финской стороны заговорила артиллерия.
Снаряды с воем легли на советской территории, поднимая фонтаны снега и земли. Это был не случайный выстрел; это был спланированный акт обеспечения отхода своей группы. Мирную тишину разорвали взрывы.
Советские пограничники, среди которых были и срочники, и опытные командиры, залегли. Над их головами с противным воем проносились снаряды.
— С миномета бьют! — крикнул кто-то, прижимаясь к земле. — Слышишь, между выстрелом и разрывом секунд двадцать проходит!
Боец был прав. Дистанция, с которой был произведен выстрел и траектория снарядов разрушали версию, которую позже предложит Финляндия, будто русские сами себя обстреляли, причем, из пушек, а они, финны, дескать, отвели свою артиллерию от границы.
Логика и физика возражали. Огневая позиция находилась южнее, на финской территории. Да и воронки от разрывов мало походили на снарядные, но идеально подходили для мины, выпущенной с короткой дистанции.
Время для инцидента было выбрано с циничным расчетом — слишком поздно, чтобы до наступления сумерек успеть провести полноценное расследование и зафиксировать все улики. А к утру выпадет снег и поди собери осколки.
Это была идеальная провокация, рассчитанная на мгновенный пропагандистский эффект и невозможность быстрой объективной проверки. В ставке финского командования царило нервное ожидание. Они бросали кость, зная, что это может привести к войне.