— Не нужно, я вам верю, — отрезал я. — Скажу больше. Вас подозревают в смерти «Жаворонка». И ваш «Егоров», как мне сообщили, тоже больше не проблема. Думаю, вы и сами это знаете. Не пойму только, зачем вам рисковать, выходя на личный контакт?

Он кивнул, и в этом движении была какая-то усталая удовлетворенность.

— Чтобы поставить точку. И чтобы предупредить. «Егоров» — это был исполнитель. Среднее звено. Его взяли, он дает показания, но они ведут в тупик. На того, кто стоит за ним, они указать не могут. Только на абстрактные «указания из центра». А центр — понятие растяжимое.

— И что вы хотите сказать мне этим? Что угроза не ликвидирована?

— Я хочу сказать, что ликвидирована конкретная сеть, но причина интереса к вам — осталась. Вы — фактор, который кого-то очень беспокоит. Не только и не столько финнов. Конкретной информации у меня нет, но возможны варианты… Главное, что этот «кто-то» имеет доступ к рычагам, о которых я, с моим уровнем допуска, могу только догадываться. — Он сделал паузу, давая мне осознать. — Меня отзывают. Дело передают другой группе, но прежде чем уйти, я считаю своим долгом доложить вам. Будьте осторожны не только на передовой. Осторожнее с новыми людьми, которые будут к вам направлены «для помощи». С документами, которые будут требовать подписать. Со «случайными» инцидентами. Ваша защита — ваша слава победителя, но слава — вещь шаткая. Ее можно подмочить одной умело составленной бумагой.

— Вы рискуете, предупреждая меня, — заметил я. — Ваше начальство это не оценит.

— Мое начальство, — он чуть скривился, — уже оценило мою работу по-своему. Меня ждет… длительная командировка. Куда — не знаю. Возможно, мы больше не встретимся. Поэтому я и вышел на контакт с вами.

Он вытащил из глубокого кармана шинели плоскую, потертую фляжку.

— За победу, — сказал тихо.

Отпил глоток и протянул мне. Я, после некоторого колебания, принял ее.

— За победу, — ответил я, глотнул — жидкость оказалась ледяной и обжигающей горло одновременно.

Самогон. И где только Грибник раздобыл его? Неужто у местных?.. Я вернул фляжку. Он сунул ее обратно в карман, кивнул.

— Удачи вам, Георгий Константинович. Вы делаете великое дело. Просто… не забывайте смотреть по сторонам.

Развернулся и шагнул в темноту, в сторону от дороги, в глухой лес. Через несколько секунд его силуэт растворился в снежной мгле и зарослях молодого сосняка. В этот момент вернулись Трофимов с охраной.

— Никого, товарищ комкор. Следов тоже. Как он только здесь оказался?

— Работа у него такая — не оставлять следов, — пробормотал я, садясь в машину. — Поехали. Быстрее.