Присутствующий на совещании член Военного совета комбриг Клементьев, до этого молчавший, вмешался, его голос звучал сухо и догматично:

— Товарищ Жуков, ваш подход отдает излишним технократизмом. Решающую роль играет моральный дух бойца, а не количество стволов на километр фронта.

— Моральный дух бойца, товарищ комбриг, — жестко парировал я, — резко падает, когда он по колено в снегу, в шинелишке, замерзает под огнем из ДОТа, который наша артиллерия не может подавить, потому что бьет по площадям. Я был в 50-м эСКа. Бойцы не готовы. Никто не учил их, как штурмовать укрепления в зимних условиях. Мы должны потратить оставшиеся дни не на политучебу, а на создание штурмовых групп, на тренировки по взаимодействию пехоты, саперов и артиллерии.

Я обвел взглядом зал, встречаясь глазами с командирами.

— Ваша авиация, Всеволод Федорович, — я повернулся к Яковлеву, — 644 самолета. Это огромная сила, но она будет бесполезна, если продолжит бесцельно летать над лесами. Нужны конкретные цели — узлы связи, штабы, перекрестки дорог, выявленные ДОТы. Для этого нужна воздушная разведка и грамотные авианаводчики.

Гордов, до этого молча слушавший, не выдержал:

— Вы предлагаете за три недели перечеркнуть всю проделанную работу! Создать новую структуру управления, новые планы взаимодействия! Это утопия!

— Это необходимость, — сказал я. — Альтернатива — умыться кровью и через месяц доложить товарищу Сталину, что мы не смогли пробить оборону белофиннов, имея тройное превосходство в силах. Выбор за вами, товарищи. Либо мы начинаем работать по-новому, либо я немедленно докладываю в Кремль о профессиональной несостоятельности командования армии.

В классе стало так тихо, что слышно было, как потрескивают дрова в голландской печке. Яковлев и Гордов переглянулись. Они понимали — ставка сделана. Отступать было некуда.

Яковлев тяжело вздохнул и первым сломал лед, образовавшийся между мною и штабом.

— Хорошо, Георгий Константинович, — произнес он сдавленно. — Ваша логика… имеет смысл. Гордов, к утру мне на стол новый план операции. На основе предложений товарища Жукова.

Комбриг Гордов, бледный от ярости и унижения, коротко кивнул. Я понимал, что сломал их сопротивление лишь временно, но этого было достаточно. Теперь предстояло самое трудное — заставить эту махину сдвинуться с мертвой точки.

Война была уже не за горами, а нам предстояло за несколько недель научиться воевать заново. Штабисты поднялись со своих мест, сгрудились у стола с картами, начали предлагать свои идеи, в рамках моей концепции. Квакнул телефон. Связист снял трубку.