Красные значки наших армий были разбросаны, как горох, и большинство из них — глубоко в тылу противника. Что ж, это даже хорошо, что они в тылу противника. Если наладить с ними связь, перебросить продовольствие, боеприпасы — окруженные части могут стать силой.

— Где точно находится третья армия? — спросил я, не оборачиваясь.

— Точных данных нет, — ответил Ерёменко. — По последним сообщениям, они находятся в районе Гродно, но это было три дня назад.

— Десятая?

— То же самое. С Белостокским выступом связь потеряна.

— Четвертая?

— Должна быть где-то здесь, — командующий Западным фронтом ткнул пальцем в район восточнее Барановичей. — Но подтверждений нет. По радио получены какие-то обрывки слов.

Я выпрямился и обвел взглядом присутствующих. В блиндаже, кроме Ерёменко и Климовских, находились начальник оперативного отдела, начальник разведки, несколько командиров. Все молчали, глядя на меня, кто с надеждой, а кто и со страхом.

— Значит так, — сказал я, и голос мой прозвучал жестко, как команда на плацу. — Паника кончилась. Начинаем работать.

Я повернулся к Маландину:

— Генерал-лейтенант, ваша задача, с этого момента, восстановить управление. Использовать все, что можно и что нельзя. Радио, самолеты, посыльных на бронемашинах, конных и пеших делегатов связи — кого угодно. Найти каждую армию, каждый корпус, каждую дивизию, которая еще держится или пробивается. Установить с ними связь и держать непрерывно. Как поняли?

— Вас понял, — Маландин уже склонился над картой, делая пометки.

— Товарищ Мехлис, — повернулся я к армейскому комиссару 1-го ранга. — Ваша задача заключается в мобилизации политуправления. Всех коммунистов и комсомольцев, не зависимо от звания и занимаемой должности, направить в войска, даже в окруженные в качестве политработников. Они должны объяснять людям обстановку, поднимать дух, пресекать панику. Трибуналы — это тоже ваша забота. За мародерство, дезертирство, самовольное оставление позиций — расстрел на месте.

Начальник Политуправления РККА кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Еще бы, я поручил ему работу, которую он любил и умел делать.

— Теперь по существу, — я снова склонился над картой. — Немецкие танковые клинья рвутся к Минску, но по имеющимся сведениями их пехота отстала. Это наша единственная возможность — ударить по растянутым коммуникациям, по обозам, по тылам врага. Собрать все, что можно, из остатков механизированных корпусов, посадить пехоту на грузовики, найти хоть немного танков и — бить. Не в лоб, а с флангов, по частям.