И тут из-за груды камней, там, где раньше была конюшня, поднялся красноармеец Саенко, бывший шахтер. В руках у него была связка гранат. Он не бежал — он шел. Тяжело, вразвалку, как будто нес не боеприпас, а кусок породы.

Немцы заметили его, застрочили. Пули вздымали пыль у самых его ног. Он споткнулся, но не упал, сделал еще три шага и швырнул связку под гусеницу. Раздался глухой взрыв. Танк дрогнул, накренился и замер. Из люка вырвался дым. Саенко отполз за камни и затих.

И все-таки фашисты уже обходили. Выстрелы из «маузеров» доносились с правого фланга, от руин костела. Там окопались человек десять красноармейцев под командой лейтенанта Гуменюка, молчаливого украинца.

— Гуменюк, прикрой! — скомандовал командир полка.

В ответ донеслось короткое:

— Есть! — и учащенная трескотня винтовок.

Адъютант майора Гаврилова, перебегая от одной бойницы к другой, вдруг рухнул рядом с командиром. Пуля ударила ему в горло. Лейтенант еще секунду смотрел на комполка широко раскрытыми, удивленными глазами, потом взгляд его померк.

Петр Михайлович молча накрыл лицо адъютанта пилоткой. Ни времени, ни сил на большее не было. Майор подобрал лейтенантскую винтовку СВТ, проверил магазин. Внизу, у баррикады, шел рукопашный бой.

Немцы ворвались на позиции Зиборова. Слышался хрип, мат, глухие удары прикладов, сухой треск костей. Потом из-за мешков выполз Зиборов. Один. Лицо в крови, в руках — окровавленный нож-«финка».

Он отдышался, посмотрел наверх, на Гаврилова, и поднял большой палец. Мол, отбились. Потом сполз вниз, к пулемету, снова зарядил ленту. Комполка взглянул на часы. Без пятнадцати десять. Они держались здесь уже больше двадцати часов. Значит, отход продолжается.

— Петрович! — крикнул Петр Михайлович, забыв на секунду, что лейтенант мертв. Потом сменил обращение. — Зиборов! Гуменюк! Слушай приказ!

Он спустился вниз, в подвал у самых ворот, где была последняя, запасная позиция. Там, в полутьме, стояли пятеро бойцов, последний резерв. Среди них — молоденький связист Алеша, с разбитой рацией за спиной.

— Мы отходим, — сказал Гаврилов просто. — Через подвалы к Восточным воротам. Зиборов, прикроешь. Затем ты, Гуменюк. Боеприпасы собрать. Раненых всех, кто может идти и кто не может, берем с собой.

Никто не спросил «куда». Все понимали. Их задача по прикрытию отхода остальных частей — была выполнена. Теперь следовало отойти самим, чтобы драться с врагом дальше. Зиборов только кивнул, прильнув к «Максиму».

Гуменюк махнул рукой своим ребятам. Те начали собирать у убитых товарищей последние патроны, гранаты, ножи — все, что еще можно пустить в дело, чтобы немчура умылась кровью.