Брестская крепость. Северные ворота. Утро 24 июня 1941 года.

От крепости осталось одно название. Казармы горели. Над Тереспольскими воротами висело густое, черное облако — это горели склады. Воздух дрожал от гула моторов и лязга гусениц. Немцы входили в крепость уже вторые сутки, но не хозяевами, а как в мясорубку.

Майор Гаврилов, припав к выщербленному снарядами парапету над Северными воротами, смотрел в стереотрубу. Его лицо, всегда суровое, сейчас было похоже на каменную маску. Только глаза, глубоко запавшие, горели холодной яростью.

Его 44-й стрелковый полк уже не был полком. Это была горстка людей, вцементированных в камни Цитадели, но они держали ворота. И пока они их держали, через Южные и Восточные ворота, уходили части, которые нужны дальше, на восток.

— Петрович, — хрипло, не отрываясь от окуляра, сказал Гаврилов своему адъютанту, лейтенанту. — Сводка.

— Штаба нет, Петр Михайлович, — так же хрипло ответил лейтенант. Голос у него сорван криком. — Связи нет ни с кем. Известно только, что наши в казармах 333-го полка еще дерутся. И у Белого дворца. Немцы обходят с запада, вдоль Мухавца.

— Значит, надо их задержать, — отчеканил комполка.

Это было уже не столько команда, сколько констатация факта. Ни комсоставу, ни бойцам не нужно было объяснять задачу. Они сами знали, что делать, понимая командира с полуслова и полужеста.

Снизу, из-за груды битого кирпича, донесся голос старшего сержанта Зиборова, командира того, что осталось от пулеметной роты:

— Пехота! Цепью! За танками!

Гаврилов навел трубу. Из-за угла инженерного управления, осторожно, пушкой вперед, выполз немецкий танк. За ним, пригибаясь, бежали пехотинцы в касках, прячась друг за друга.

Петр Михайлович усмехнулся. Отучили немцев наступать цепью. Теперь они передвигались перебежками, от укрытия к укрытию, научившись уважать эти горящие руины.

— Зиборов! По пехоте! Окоп у порохового погреба! — крикнул Гаврилов, хотя знал, что сержант и сам видит.

Однако ритуал следовало соблюсти. Пусть знают, что командир на месте. «Максим» Зиборова выдал длинную очередь. Немецкая цепь залегла, пытаясь огрызаться, но смельчаков тут же приводили в чувство меткие попадания. Вернее, лишали чувств навсегда.

Однако танк, урча, пополз прямо на баррикаду из развороченных повозок и мешков с песком, что перекрывала въезд у Северных ворот. Из амбразуры внизу, у самого основания стены, ударила «сорокапятка».

Снаряд чиркнул по башне танка, оставив яркую царапину, и унесся вдаль. Не пробил. Расчет, не сговариваясь, откатил орудие руками глубже в проем, под прикрытие стен. Танк развернул башню. Видать, наводчик выискивал цель.