Поздно. Водолазы уже рванули к кустам, где был укрыт полевой телефон и были сложены автоматы. Через несколько минут в штабе фронта узнали, что путь открыт. Вода уходит. Можно вводить в бой десант.

Только нельзя было допустить, чтобы фашисты успели закрыть створки. Поэтому оставив товарищам наполовину опустевшую флягу со спиртом, Чугунокподхватил шашки и детонаторы и метнулся к шлюзовым воротам, минировать.

Немцы прекратили пальбу. Значит, пошлют своих ремонтников, чтобы восстановить герметичность шлюза. Старший лейтенант и сержант хлебнули немного и похватали ППШ, в случае чего, прикрыть товарища.

Открывать огонь не пришлось. Через несколько минут показался Чугунов, отматывая провод. Порскнув в кусты, он быстро примотал оголенные концы к клеммам КПМ. И вовремя. У шлюзовых ворот показались сгорбленные фигуры немецких саперов.

— Давай! — скомандовал Кравчук.

Москва, Лубянка, внутренняя тюрьма. 28 октября 1941 года.

— Понял. Ждите, — ответили на том конце провода и положили трубку. Кривцов не спешил возвращаться к адмиралу. Он попросил у часового закурить и вышел на крыльцо, дымя в серое октябрьское небо.

Операция «Медосмотр» развивалась без сучка и задоринки. Канарис клюнул. Теперь нужно было, чтобы он не передумал. Конечно, рот желании почерк нужно подделать, но это лишний риск провалить операцию.

Через час, когда стемнело, майор госбезопасности снова вошел к заключенному. Адмирал сидел за столом, перебирая книги. Увидев вошедшего, поднялся. Несколько мгновений всматривался он в лицо Кривцова, пытаясь прочесть свою судьбу.

— Санкция руководства получена, — ответил майор государственной безопасности. — Вам разрешено написать письмо. Мы его прочтем и если содержание нас устроит, подумаем, как переправить его адресату.

— Я готов.

— Пишите. — Кривцов сел напротив, положил на стол лист, вынутый из папки. — Постарайтесь обойтись без лишних стилистических красот.

— Я понял.

Адмирал взял карандаш. Подумал с минуту, потом начал писать.

«Дорогой Ганс! Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии. Я нахожусь в Москве. Со мной обращаются хорошо, насколько это возможно в моем положении. Недавно я случайно встретил здесь одного человека — русского физика, работавшего над проектом, который изменит мир. Он утверждает, что работа близка к завершению. Мощность — двадцать килотонн и более. Испытание либо уже прошло, либо будет со дня на день. Я не знаю, верить ли ему, но если это правда — война проиграна для всех нас. Подумай, что можно сделать. Твои друзья в Лондоне должны знать об этом. Передай привет общим знакомым. Береги себя. Вильгельм»