И все это происходило в полной тишине. Со стороны подрыва не раздалось ни звука. Это беззвучие давило на уши. А свет, который даже сквозь фильтры казался нестерпимым, ощущался как плотное физическое тело.
— Внимание! — услышал я голос Курчатова. — Ударная волна.
Он не ошибся. Через несколько мгновений бетонные стены бункера вздрогнули, загудели, как колокола. Пыль посыпалась с потолка. Кто-то из молодых физиков присел, закрывая голову руками. Я устоял, только крепче вцепился в рукояти перископа.
— Есть подрыв, — сказал глава проекта. — Поздравляю, товарищи!
И тогда оба этажа бункера наполнился криками. Судя по звукам, все кинулись обнимать друг друга, не обращая внимания на субординацию. Правда, это были участники испытания пониже рангом тех, кто находился на бериевском НП. Здесь эмоции были не столь яркими.
— Ну что, товарищ маршал, — проговорил народный комиссар государственной безопасности. — Вы видели, как шарахнуло?.. Будто небо рухнуло на землю…
Я оторвался, наконец, от перископа, выпрямился. В бункере пахло озоном и горелой изоляцией. Кто-то из ученых плакал, не скрывая слез. Ванников, нарком боеприпасов, молча хлопал Курчатова по плечу.
— Видел, Лаврентий Павлович, — ответил я. — Теперь перед нами никакой Берлин не устоит…
— Берлин — это понятно, — отмахнулся Берия. — А Лондон? А Вашингтон?
Я промолчал. Не время и не место для таких разговоров. Моя задача разгромить врага в его логове, а дальнейшие цели пусть определяет политическое руководство. Оно и решит, сбрасывать ли атомные бомбы на Лондон и Вашингтон.
— Товарищ Курчатов, можно нам выйти на поверхность? — спросил я.
— Пока рано, — ответил тот. — Нужно подождать.
— Пока осядет радиоактивная пыль? — проявил я осведомленность.
Игорь Васильевич посмотрел на меня без удивления, но с тем огоньком в глазах, который я у него заметил еще во время моей беседы с учеными и конструкторами в Москве, когда ставил задачи, в ту пору казавшиеся фантастическими.
— Да, — ответил глава проекта. — Пока осядет радиоактивная пыль.
— Да чего тут ждать, товарищи! — воскликнул нарком боеприпасов. — Надо же понять, каков радиус поражения!
И он рванул к выходу.
Глава 4
— Стоять! — жестко, но не повышая голоса, приказал я.
Ванников замер на полушаге. Более осведомленный Берия усмехнулся.
— Товарищ нарком боеприпасов хочет лично убедиться в эффективности нового вида вооружения, — произнес он. — Это прекрасно, но что он скажет жене, когда придется исполнять супружеский долг?
Майор госбезопасности Тихонов с готовностью хихикнул, хотя вряд ли понял, в чем соль шутки. Ванников побледнел и попытался кисло улыбнуться. Я оставался с невозмутимым видом, а вот глава советского атомного проекта счел нужным пояснить: