— Товарищ Курчатов, — обратился к нему Зельдович. — Судя по данным разведки, немцы еще до самоподдерживающейся цепной реакции не дошли. А американцы, похоже, еще не поняли, что это вообще возможно. Так что завтра мы станем первыми.
— Как говорят на Украине, не говори «гэп», пока не перепрыгнешь, — ответил глава проекта. — Не торопитесь с регалиями, товарищ Зельдович.
Он снова подошел к перископу. Вдали, в свете прожекторов, возвышалась тридцати семиметровая стальная башня, верхушка которой была плотно укутана брезентом, скрывавшем изюминку всего проекта.
Там, на самой вершине ждала своего часа первая советская атомная бомба, чье название РДС-1, расшифровывалось ради сохранения секретности, как «ракетный двигатель специальный один».
Конструкция бомбы была многослойная, с переводом активного вещества, а именно плутония, в надкритическое состояние за счет его сжатия посредством сходящейся сферической детонационной волны во взрывчатом веществе.
Ее кодовое имя, которое ничего не значило для посторонних, для ученых и военных, находящихся в подземном бункере за сто двадцать километров от Семипалатинска, означало все. А главное, будущее, в котором никто больше не посмеет угрожать Советскому Союзу.
— Товарищ Курчатов! — окликнул главу проекта Флеров, взявший трубку с надрывающегося от звонка телефона. — С аэродрома звонят, просят вас к аппарату.
— Кто еще там?
— Говорят, что Маршал Советского Союза.
Глава 3
Самолет приземлился на грунтовой полосе в ста двадцати километрах от Семипалатинска. Место было глухое, пустынное. Солончаковая степь, редкие кусты, да далекие горы на горизонте.
Встречали меня генерал-лейтенант Ванников, нарком боеприпасов, и полковник госбезопасности Тихонов. Берия проинструктировал меня перед отлетом в Семипалатинск, что объект особый, лишних вопросов задавать не стоит, но я и так знал, куда отправляюсь.
Сам народный комиссар государственной безопасноститоже вылетел в Казахстан, но другим бортом и немного раньше меня. Видимо, таким образом соблюдалась секретность. Не удивительно, учитывая масштаб события.
— Здравствуйте, товарищ Маршал, — приветствовал меня нарком, пожимая руку. — Рад видеть. Лаврентий Павлович уже здесь.
— Здравствуйте, Борис Львович, — ответил я. — Поехали.
Сели в «эмку». Дорога представляла собой проселок, уходящий в степь. Вдоль обочин, сколько хватало глаз, тянулся все тот же унылый степной пейзаж, припорошенная ранним снегом сухая трава под низким серым небом, да колючие шары перекати-поля.
Через полчаса вдали показались строения. Это был целый город. Двух– трехэтажные издания, палисадники, автомобили, трактора, а еще дальше оказался укрепрайон, набитый трофейной немецкой техникой.