— А что будет с моими людьми? — спросил, наконец, бывший глава Ракетного центра. — С инженерами, техниками, их семьями?
— Вы не сможете взять с собой даже несколько человек, — отрезал собеседник, — Они останутся здесь. Русские используют их для своих целей… Или отправят в лагеря.
— Значит, вы предлагаете мне бросить их?
— Я предлагаю вам спасти себя, — ответил Скорцени. — И сделать так, чтобы ваши разработки не пропали даром. Если вы останетесь здесь, вас увезут в Сибирь.
Фон Браун закрыл глаза на мгновение, вздохнул.
— Я могу взять документы? — спросил он. — Чертежи, схемы, свои дневники?
— Разумеется, — кивнул собеседник. — Я договорился с местными рыбаками, они, пользуясь плохой видимостью, переправят нас на остров Борнхольм.
— А если нас перехватят русские патрульные катера?
— Не перехватят. Эти рыбаки часто ходят на остров.
Фон Браун поднялся, сложил в портфель свой дневник и несколько папок, взял большой планшет с чертежами. Посмотрел на кабинет, в котором провел не лучшие годы своей жизни, и вышел, больше не оборачиваясь.
Они спустились по лестнице, прошли мимо опустевших лабораторий и вышли к причалу. Возле него маячил рыбацкий баркас, тихонько тарахтя движком. Море лежало неподвижно под толстой шапкой осеннего тумана.
Молчаливый шкипер протянул им по паре высоких резиновых сапог и плащи с капюшонами. Когда беглецы облачились и устроились на баркасе, второй рыбак отдал швартовы и оттолкнул суденышко от пирса веслом.
Не успели они пройти и пары морских миль, как туманное марево рассек луч прожектора.
Глава 19
Луч прожектора уперся в палубу рыбацкого баркаса, высветив фигуры в плащах с капюшонами. Высокий, худощавый, стоял неподвижно. Коренастый машинально пригнулся, будто надеясь, что его не заметят.
Из тумана показался советский пограничный катер. Он шел быстро, оставляя за кормой белую полосу пены. На его палубе, у носового пулемета, стоял матрос в черном бушлате. Еще двое виднелось в рубке.
— Лечь в дрейф! — потребовали с катера из рупора по-немецки. — В противном случае, будем стрелять!
Выругавшись, шкипер велел молодому напарнику сбавить ход. Беглецы замерли у планшира, не зная, как себя вести. Не подчинение военным властям — это верная смерть. Все немцы на оккупированной территории знали, что Маршал Жуков шутить не любит.
Патрульный катер приблизился к баркасу. В деревянный борт впились крючья багров. Шкипер махнул рукой, чтобы напарник остановил движок. Старый рыбак вынул из кармана документы, обернутые клеенкой.
— Принять трап! — прозвучала команда с катера.
Молодой рыбак принял сбитый из двух досок трап. С катера спустился русский пограничник, потребовал предъявить документы. Шкипер развернул свою клеенку. Скорцени, кивнув фон Брауну, тоже достал из-за пазухи паспорта.