— Вот он наш полигон, — тут же похвастал Ванников. — Готовились, конечно, в страшной спешке, но основные объекты возвели.

Нас встретил сам Игорь Васильевич Курчатов, в поношенном ватнике поверх вполне академического костюма-тройки. Мы не виделись с ним с момента нашей встречи в НИИ «Спецтехника» в сороковом.

— Здравствуйте, Георгий Константинович, — поздоровался он со мною. — Рад вашему приезду. Прошу за мной.

Мы прошли к главному бункеру — железобетонному двухэтажному кубу, углубленному в землю метров на десять. Внутри была почти хирургическая чистота, кафельные стены, сложная аппаратура, люди в белых халатах. Курчатов подвел меня к перископу.

— Вот здесь, товарищ Маршал, вы сможете наблюдать.

Я прильнул к окулярам. Вдали, на ровной как стол степи, возвышалась металлическая башня, похожая на нефтяную вышку. На вершине ее было что-то округлое, укутанное брезентом. Я понимал, что это, но на всякий случай спросил:

— Это и есть РДС-1? — спросил я.

— Совершенно верно, — ответил глава проекта. — Изделие смонтировано на башне. Все проверки сделаны. К испытанию готовы.

— И… когда?

— В семь ноль ноль по местному времени. Если не случится ничего непредвиденного.

Я отошел от перископа. Курчатов повел меня знакомиться с учеными. Все еще молодые, сосредоточенные, говорили мало, будто боялись спугнуть удачу. Это понятно. Ядерные физики, как и ракетчики, суеверны.

— Прошу любить и жаловать, — сказал Игорь Васильевич, указав на плотного мужчину у пульта. — Яков Борисович Зельдович. Наш теоретик.

— Здравствуйте, товарищ Маршал, — Зельдович кивнул. — Добро пожаловать.

— Приветствую, — ответил я. — Надеюсь, ваша теория сработает.

— Должна, — уклончиво ответил он.

В бункере пахло машинным маслом, и чем-то кислым — то ли от аккумуляторов, то ли от самой аппаратуры. Люди ходили на цыпочках, говорили шепотом. Радист, поддерживающий связь с метеорологами, докладывал о погоде, атмосферном давлении и скорости ветра.

— Товарищ Маршал, — обратился ко мне нарком боеприпасов. — Лаврентий Павлович у себя. Спрашивает, не хотите ли подняться к нему.

Я кивнул. Мы поднялись на второй этаж, где Берия сидел за столом, попивая чай из стакана. От всесильного народного комиссара государственной безопасности веяло уверенностью в успехе предстоящих испытаний. Увидев меня, он встал, пожал мне руку.

— Ну что, Георгий Константинович, — сказал он негромко. — Впечатляет полигон?

— Да, строители постарались на славу, — ответил я. — А фортификаторов хоть сейчас ко мне на фронт.

— Не жадничай, — с усмешкой откликнулся Берия. — Родина и так ничего для тебя не жалеет.