— Свяжитесь с Дёницем, Вольф, — сказал он. — Скажите рейхспрезиденту, что я готов сотрудничать с новым правительством…

— Поздно, рейхсфюрер, — ответил генерал, вернувшись в кабинет буквально в следующую минуту. — Дёниц объявил СС вне закона. За вашу голову обещана награда в три миллиона рейхсмарок.

— Тогда… у меня есть только один выход, — проговорил тот. — У меня к вам последняя просьба, Карл… Привезите Марго, Гудрун и Герхарда ко мне… Попрощаться.

Берлин. 12 ноября 1941 года.

Над Берлином стояло багровое зарево, когда наша автоколонна подъезжала к окраине. По обе стороны дороги валялась горелая вражеская техника и трупы немецких солдат. Истинные арийцы, грозившиеся завоевать весь мир, грязными мешками лежали на подступах к логову.

Въехали в город на рассвете. Мост через Шпрее был взорван, саперы наводили переправу под огнем. Вода кипела от разрывов. «Т-34» первой волны уже были на том берегу, но их оказалось мало. Немцы успели подорвать ПМП.

Под штаб отвели небольшой особняк, чудом уцелевший в стороне от дороги. Когда я вошел в обширное подвальное помещение, здесь уже висели актуальные карты продвижения войск трех фронтов. Город находился в полном оперативно-тактическом окружении.

Более того, бои шли уже на улицах. Судя по радиоперехватам, единой оборонительной тактики у фрицев уже не было. Командиры подразделений не могли получить внятных приказов ни от Генерального штаба, ни от Объединенного командования вермахта.

Вряд ли засевшие там фельдмаршалы сами толком знали, кто, где и с кем дерется. Разрозненные части вермахта, вперемешку с дивизиями СС и батальонами фольксштурма бились за каждый квартал, но все равно отступали под натиском наших штурмовых групп.

— Следите, чтобы у каждой штурмовой группы было артиллерийское или танковое прикрытие и надежная связь, — приказал я. — Ну и помните, что танк без пехоты в городе — это железный гроб.

Время от времени, я поднимался на крышу особняка, где был оборудован НП. Рассматривал улицы Берлина, перегороженные баррикадами из булыжника, трамвайных рельсов и груд битого кирпича, становясь свидетелем яростных схваток с противником.

Например, я видел что на одной из баррикад колыхался в горячем от пожаров воздухе белый флаг, привязанный к водосточной трубе. И тут же рядом, из подвального окна, лупила очередь из пулемета. Кто-то из наших пехотинцев метнул туда связку гранат.

Полыхнуло. Повалил дым. Что творилось дальше, разглядеть я не смог. Рухнул угол здания и обзор заволокло облаком пыли. На других городских магистралях, в доступном мне радиусе обзора, происходило тоже самое.