И лишь тогда Геббельс угомонился и наконец соизволил сдохнуть. Охрана утащила труп рейхсминистра, оставив на трибуне длинную кровавую полосу.

Гротманн хотел было забрать меч, но я не дал, вместо этого я поднял оружие и сжал его в руке.

— Рейхсфюрер, Нюрнберг окружают войска, — шепнул мне Гротманн, — И бомбардировщики уже подняты.

Ясно.

Ольбрихт явно был уже в курсе, что я тут наболтал. Я бы сейчас отдал всё, чтобы увидеть его постную рожу хоть на секундочку.

Но я жестом показал Гротманну, что мне плевать. А потом указал на Айзека. Гротманн тут же утащил Айзека в фюрер-палаты внутри трибуны. Теперь я остался на трибуне один, если не считать двух самых фотогеничных и рослых охранников, которые торчали за моей спиной еще с самого начала выступления.

Я не собирался убегать. Только не теперь. Show must go on. До самого логического конца, после которого никто уже не сможет противопоставить мне ничто.

Я вернулся к микрофону, положил перед собой окровавленный меч, чтобы все его видели.

— Знаю! — горячо произнес я в микрофон, — Знаю, что вы мне не верите. Но поверить придется. Сейчас же. Я — король Генрих Первый Птицелов, из династии Людольфингов. Ваш король. Родич древних гипербореев. Ныне, в самый темный час немецкой истории я возродился, и я пришел вас спасти, мои возлюбленные отважные германцы. Моя храбрость, в которой вы, я надеюсь, уже убедились — моя храбрость спасет вас! Ваша храбрость спасет вас! А еще нас всех спасет чудо. Вы много страдали, клянусь, вы заслужили чуда. Вы заслужили, чтобы кто-то дал вам веру, развеял все ваши сомнения. И я сделаю это. Ныне ваши сомнения будут уничтожены. Я явлю вам чудо!

Я подал знак.

На трибуну чинно вышел кардинал католической церкви, баварский архиепископ в своем черном облачении. Нюрнберг относился именно к его епархии, а более высокопоставленного церковника я, к сожалению, найти так и не успел.

И даже этого архиепископа мне пришлось уламывать целых два часа, он воротил от Гиммлера нос, как и все они.

Вот только он уже увидел, увидел то, что я сейчас собирался показать тысячам…

И только поэтому поверил мне и согласился мне помочь. Ну и еще мне, разумеется, пришлось подмахнуть документ, возвращающий католической церкви в Германии все её древние права, и даже их расширяющие.

И это было правильным. Какой я король без поддержки церкви?

Кардинал осторожно переступил следы крови на трибуне, поморщился, потом встал рядом со мной. Я пропустил святого отца к микрофону.

— Ныне вы узрите, что намерения этого человека чисты, — провозгласил кардинал, — И убедитесь, что он желает блага Германии и является нашим королем по праву. Вы убедитесь, что Бог с ним. Помолимся. Помолимся за спасение нашей несчастной родины, за возрождение Германии!