— Друг на дружку можете не глядеть, — свирепо потребовал я, — Ибо враг, о котором я толкую — враг духовный. Этот враг есть порождение гитлеровского безумия, проекция фюрерской шизофрении, его черная магия и его гипноз! Этот враг есть национал-социализм — глупое и вредное учение. Учение, превращающее людей в стадо свиней! И ныне я намерен покончить с национал-социализмом!

Я сорвал с себя фуражку, швырнул её в толпу.

Ветеран СА, в которого я и метил, попытался было эту фуражку подобрать, но стоявшие рядом немцы верно поняли мой посыл и эсэсовскую фуражку тут же затоптали ногами.

Потом я сорвал с трибуны нацистскую драпировку, красный флаг со свастикой, скомкал его. В толпу бросать не стал, потому что черт его знает, что тогда немцы отчудят, вполне могут и устроить соревнование, кто первый порвет нацистскую тряпку, а так и до давки недалеко. А мне Ходынка сейчас ни к чему.

Так что флаг со свастикой я бросил себе под ноги:

— Вот он, гитлеровский национал-социализм! Я попираю его моим сапогом! Попираю вот эту гитлеровскую свастику, эту глупейшую шизофрению! Вы знаете, что свастика — индийский символ? И что цыгане, например, происходят именно из Индии? Так и какого черта, я вас спрашиваю, Гитлер навесил себе на флажок свастику, но при этом убивал самих цыган? Где тут логика, в чем она? А где логика в остальном национал-социализме? Гитлер объявил превосходство арийцев, ха! Но ведь русские — такие же арийцы, такие же индоевропейцы, как и немцы… Более того, даже поляки — арийцы и индоевропейцы. Так считает современная лингвистика! А расовым понятием слово «арийцы» не было никогда, не существует никакой арийской расы. И люди не делятся на расы высшие и низшие. Этот бред — антинаучный бред. И я больше не потерплю никакого бреда. Расизм, расология, нацизм — пошли вон из МОЕЙ Германии, из НАШЕЙ Германии!

Закончив надругательство над нацистским флагом, я протянул руку. Не в нацистском приветствии, а просто в сторону, в требующем жесте. Костяшки пальцев у меня все еще были в крови, после того, как я расколошматил зеркало.

— МЕЧ! — потребовал я, — Король Германии хочет его меч, чтобы покончить с национал-социализмом один благородным ударом! Смотрите, немцы. Смотрите, вот он — конец гитлеризма!

Гротманн уже был на трибуне, он и правда тащил мне средневековый двуручный меч. Меч я взял в замке Вевельсбург, благо, там этого добра хватало. Жалко только, что это был меч не Генриха Птицелова, а более позднего периода. Вроде бы этот тяжелый двуручник был выкован уже в XVI веке.

Меч был вложен мне в руку.