Толпа замерла, завороженная шоу. А на трибуну, выглядевшую теперь голой без нацистской драпировки, тем временем вытащили Геббельса.

Геббельса подлечили, умыли, хорошо накормили, он даже был одет в свой фирменный коричневый костюм.

А я, в свою очередь, вчера потренировался — я рубил моим мечом тыквы, запасенные в Вевельсбурге еще с прошлой осени. И я очень наделся, что снести голову Геббельсу будет не труднее, чем разрубить тыкву. На живых людях я, естественно, не тренировался, хотя директор Аненербе Вюст, считавший себя дипломированным историком, предлагал мне именно это. Однако я это предложение решительно отверг, так что сейчас мне предстояло впервые казнить человека не пистолетом, а мечом.

Двое дюжихᛋᛋ -маннов из батальона моей охраны поставили Геббельса на колени. Геббельс не был связан, и даже рот ему не заткнули, мне казалось, что так будет эффектнее. Король должен показать всем, что ничего не боится.

— Я обвиняю доктора Геббельса в том, что именно он обманул вас, — объявил я в микрофон, — Именно он насрал вам в мозги, заставил вас своей гнусной ложью довести родину до катастрофы. Геббельс виновен в гибели миллионов немцев. И мой приговор ему — СМЕРТЬ.

Чуть поколебавшись, я еще добавил крылатую фразу Неда Старка:

— Кто выносит приговор — тот и заносит меч, друзья! Моя честь требует лично разделаться с доктором Геббельсом, как с олицетворением нацизма.

Это, конечно же, был тотальный беспредел с моей стороны. Как и все остальное, что я делал. Геббельс еще сегодня утром был в Берлине, под охраной Вермахта, но мои люди с боем отбили бывшего рейхсминистра, похитили его и теперь доставили сюда в Нюрнберг самолетом.

Я прошелся по трибуне, картинно полоснул мечом по воздуху.

Над Цеппелин-фельд висела звенящая тишина. Как известно, человек вообще не способен оторваться от зрелища казни, ничего интереснее чужой смерти не бывает на свете в принципе…

— Я готов умереть за фю… — прошипел Геббельс.

Но закончить фразу фанатик не успел. Мой меч ударил по его шее, вырвал кусок мяса. Кровь брызнула на трибуну, Геббельс упал и захрипел. Вот только голова как была у него на плечах, так и осталась.

Вот черт. Ни фига не вышло.

Я осознал, что теперь, когда Геббельс бьется в конвульсиях, пуская фонтаны крови, я ему по шее уже никак не попаду.

Так что я просто воткнул меч Геббельсу в лицо, еще раз и еще…

Но тварь все хрипела, все извивалась и харкала юшкой. Не человек, а змеюка!

— Чёрт!

Я бросил меч, тот с громким звоном упал на трибуну.

Расстегнув кобуру, я достал пистолет и вогнал в Геббельса всю обойму, пуля за пулей. Включенный микрофон разнес мои выстрелы по полю, сделал их оглушительными, усилил в сотню раз.