— Ну вот, — констатировал я, — Сами видите. У многих из вас родня уже в могиле из-за этой войны. А сколько людей еще погибнет? Миллионы! Зачем они погибнут, за что? Война, повторюсь, ПРОИГРАНА. Так за что они погибнут? За наш послевоенный позор, когда весь мир будет считать немцев варварами, дикарями и идиотами? Смысл — он в чем? Смысл этой войны для Германии?
Толпа бухтела.
Кажется еще секунда — и тут все забьются в массовом эпилептическом припадке. Цеппелин-фельд теперь был одной большой пороховой бочкой, только спичку поднеси — и начнется. Что именно начнется? Этого даже я не знал. Я немцев явно раззадорил, но вот в какую сторону — этого я и сам не понимал. Они сейчас или бросятся рвать нацистов, или бросятся рвать меня. Да они и сами пока что не знали, что им дальше делать, их реакция пока что была чисто невротической…
— И это всё, еще не считая творящегося в концентрационных лагерях, — хладнокровно продолжил я, — А там, на секундочку, сейчас находится около миллиона немцев. Миллиона! Если бы вы только видели, что там происходит… Благодарите Бога, что не видите. Впрочем, я не собираюсь вас щадить. По моему приказу снимки происходящего в концентрационных лагерях сегодня же будут опубликованы в газетах и на досках объявлений по всей Германии. Так что вы это всё еще увидите.
И тогда ужаснетесь, что Гитлер сделал с немцами. Да-да, с такими же немцами, как вы, которые честно служили Германии и работали на её благо, которые говорили и думали по-немецки. Но Гитлер их всех объявил евреями и коммунистами, хотя если вдуматься… Чем они отличаются от вас? А ничем. А теперь я повторяю свой вопрос, мои возлюбленные германцы. Еще раз. Так кто виноват в сложившемся положении? Кто наша главная проблема? Кто наш ВРАГ?
Толпа затараторила, заметалась. Я теперь понимал, что значит «овладеть массами». Пожалуй, сейчас произошло именно это — я немецкими массами успешно овладел. Сказался мой опыт провальных речей в Равенсбрюке и потом в главном управленииᛋᛋ . Я с тех пор кое-чему научился…
Немцы кричали, но сами не понимали, что они кричат. Их крики не складывались в осмысленные слова. Похоже, что я только что добился массового психоза. Это напоминало какую-то глоссолалию. Как у пятидесятников на мессе, когда верующие говорят на ангельских языках.
Немцы просто орали, просто выплескивали всю накопившуюся боль, весь свой страх…
Но через несколько секунд послышались и содержательные крики, сначала робкие, потом все громче, все стройнее:
— Гитлер!
— Гитлер — враг!
Кричали совсем близко.
Я повернул голову: про врага-гитлера орала какая девочка из «Союза немецких девушек» на трибуне, ей вторил даже какой-то ветеран Первой Мировой, он при этом еще и грозно тряс костылем.