Если сейчас не удержать казаков, то они рванут наверх всей гурьбой, и на этом наше дело закончиться. Я встал на одно колено и коротко бросил:

— Тихо! Не гомоните, братцы!

Ночной шторм нам помогал, волны били в борта, почти полностью съедая шум от нашей возни. Это было хорошо, но медлить все равно не стоило.

Федор первым подхватил лестницу и поставил ее на место одним движением.

— Развязываться тихо, братцы! — сказал он твердо, обращаясь к казакам. — Покуда наверх никто не полезет. Если сунетесь раньше, то все дело загубите, и утром встретимся на рее.

Он тут же присел к Фиме Колюжному, начав освобождать тому руки.

— На месте стой и не дергайся, — проговорил Федор тихо. — Услышишь три удара, тогда все и полезем. А пока вон развязывай остальных, да каждому то же передай, нам дурных голов сейчас не надобно. Понял ли?

Мы с Рыжим уже подались к люку, а Федор остался внизу, собирая людей и удерживая их от дурных идей. Корабль снова качнулся на волне. Где-то наверху вода с шумом прокатилась по палубе.

— Семен, идем наверх вместе, — шепнул я. — Впередсмотрящий на тебе, помнишь?

Он по-волчьи оскалился и спокойно двинулся за мной. Поднимались мы осторожно. Ступени были мокрые, ноги скользили.

Морской воздух ударил в лицо, на миг дыхание перехватило. В свете луны можно было различить бочки на палубе, бухты каната и ящики, которые французы, видно набили трофеями из нашего форта.

Я выскользнул первым и тут же прижался к фальшборту, выбирая тень от надстройки. Рыжий выбрался следом и, не переглядываясь со мной, пошел в сторону бака, туда, где обычно стоит впередсмотрящий.

Мы двигались вдоль борта, обходя бочки и бухты канатов. Я все время держал в голове, что где-то рядом могут стоять еще двое-трое матросов с винтовками, которым достаточно одного взгляда в нашу сторону, чтобы поднять тревогу.

Рыжий не пошел в лоб. Он обошел по дуге и залег в тени бочек, откуда видел французов, на баке оказалось двое.

Они стояли у борта спиной к нам, всматриваясь в ночные воды Красного моря. Волны били в борта, корабль жалобно скрипел корпусом. В таком гуле наши шаги просто растворялись.

Я не задерживался. Мой путь лежал к кормовой надстройке. Именно там должны были быть офицерские каюты, ближе к рубке. Возьмем капитана и появится шанс захватить весь корабль. Иначе нас просто перестреляют как кутят.

Из-под двери одной из кают пробивалась тонкая полоска света. В ней мелькнула тень. Я мгновенно вжался в переборку и замер, вслушиваясь.

Шум мешал, но удалось различить уверенный командный голос. Капитан не отдыхал, а говорил с кем-то, может, со штурманом, а может, с помощником.