Когда девушки были уже почти совсем рядом, я поднялся и улыбнулся.
— Ну что? На парковку? — спросил я.
— Зачем? — удивилась Оболенская. — Пешком дойдём. Я же говорила, тут недалеко.
Втроём мы пошли к школьным воротам.
— Хм… здорово. Пешие прогулки полезны для здоровья.
— Вот-вот, — согласно закивала Яна. — Папа тоже так говорит. Когда мама иногда и пытается отправить нас на машине с водителем и охраной, он всегда отвечает — «что о нас подумают, если мы будем бояться ходить по собственным землям»! — с чувством процитировала девушка слова отца.
— Собственным землям? — я чуть с шага не сбился.
— А ты не знал? — искренне удивилась Яна. — Школа и всё что находится за ней, — махнула она рукой в сторону, — построены на частных землях, принадлежащих нашему роду и нашим вассалам.
— Ух ты… — выдохнул я. — И много этих земель?
— Да примерно квадратный километр, — пожала плечами девушка.
— Хм, так вот почему недалеко от школы посреди дорог шлагбаумы и блокпосты, — задумчиво хмыкнул я. Я видел их раньше, когда прогуливался возле «Алой Мудрости».
— Ну да, часть проездов перекрыта, — беззаботно пояснила Яна. — А для другой достаточно дорожных знаков.
В местных дорожных знаках я не разбираюсь, надо бы подучиться.
По пути Яна немного рассказала об их квартале. В окрестностях есть небольшая прогулочная зона, а рядом с ней располагаются несколько многоэтажек. Очевидно, квартиры в этих домах ни чета нашей халупе ни по площади, ни по интерьеру, ни по общей комфортности. Кстати, дворянка Комаровская с семьёй живёт как раз в такой квартире, а не в отдельном доме.
Инна, попрощавшись с нами, свернула в проулок через пять минут после того, как мы покинули территорию школы.
А чуть дальше располагались усадьбы — красивые дома с просторными дворами и деревянными заборами. Примечательно, что на этих заборах я видел камеры наружного видеонаблюдения. Кстати, иногда я видел камеры и на фонарных столбах возле дороги. В «общей» части города такого и не встретишь.
Миновав несколько усадьб, мы остановились возле калитки усадьбы внешне немного отличающейся от предыдущих.
Возле калитки нас встречал пожилой мужчина с аккуратно подстриженной седой бородкой. Алая ливрея ярко бросалась в глаза на фоне белой рубашки.
— Яна Андреевна, приветствую вас и вашего гостя, — поклонился незнакомец.
— Добрый день, Петр Евгеньевич, — улыбнулась Оболенская. — Идём, Аскольд, здесь мой дом.
Я с любопытством уставился на трёхэтажный деревянный дом с теремом и башенками по краям. Красиво, Форкх меня подери.
Мы проследовали за дворецким. Глядя на этого подтянутого старика с добрыми глазами, я невольно вспоминал Арсения — моего верного личного слугу. Хех… от мыслей о моей команде раньше сердце холодными тисками сжимала тоска. Но после недавнего письма, хоть тоска никуда не делась, к ней присоединилась надежда.