Хмельницкий выдал целую очередь ударов, часть из которых вспыхивала огнём. Девушка отбивалась изо всех сил, пыталась покрыть кулаки тонкими каменными пластинами, но материализация её стихии тут же слетала.
А затем она пропустила чистый удар в челюсть и рухнула.
Подбежавший судья начал отсчёт.
— Проклятый Хмельницкий! — прошипел Влад сквозь зубы.
— Три… Четыре…
— Не вставай! — выкрикнула мать Инны, видя, как её дочь поднимается на ноги.
На миг на теле Инны появились трещины, такие как на высохшей земле — девушка активировала жи́ву. И медленно встала в боевую стойку.
— Бой! — поколебавшись секунду, объявил судья.
Инна топнула ногой, и из пола возле ног Хмельницкого появилось хиленькое копьё, врезавшаяся в живот боярину. Сама же девушка рванула вперёд. На её руках уже были каменные пластины…
Но, увы, копьё не нанесло Хмельницкому серьёзного урона. Полным оборотом он ушёл в сторону и врезал ногой девушке по затылку.
— Сволочь… — пробормотал Влад, глядя, как Комаровская второй раз за бой падает на пол.
— Все здесь бьются ради победы, — сквозь зубы процедил глава рода Комаровских.
А между тем судья снова начал отсчёт. И на цифре шесть девушка снова начала подниматься. На цифре восемь она активировала жи́ву, подняла руки и приготовилась к бою.
Судья прекратил считать. Изумлённый боярин Хмельницкий что-то кричал, видимо, предлагая сопернице сдаться. Судья колебался, не решаясь возобновить поединок.
Инна сделала шаг вперёд.
И упала.
Судья объявил победителя.
Том 2 Глава 25
Я смотрел на арену в удивлённом восхищении. Такого безумного и агрессивного поединка на этом турнире я ещё не видел. Влад был в ярости. Он получал удары, но молниеносно отвечал на них сторицей. Беляков выиграл, и когда его объявили победителем, попросил у судьи микрофон.
— Эту победу я посвящаю своей однокласснице и подруге Инне Комаровской, — твёрдо проговорил он, глядя в камеру. — Инна, ты провела достойный бой. Твои друзья с тобой.
И всё так же глядя в камеру, парень стукнул себя кулаком в сердце.
После этого он отдал микрофон и пошёл в подтрибунное помещение.
Сама же Комаровская в этот момент лежала в одной из палат медблока и никого, кроме родителей (ну и, полагаю, Оболенских), к ней не пускали.
— Не переживай, с ней всё будет хорошо, — попытался успокоить я Влада, когда мы сидели на одной из скамеек недалеко от здания арены.
— Я знаю, — сухо ответил парень. — Но этого козла… Я размажу его.
— Отличный настрой, — кивнул я, — но не забывай, что это всего лишь соревнование. Участники записались на него, чтобы победить. Незачем перегибать палку и специально ломать ему кости после боя.