Но что я могу сделать, кроме как приехать, лично выразить поддержку и привести целительницу?

Форкх меня дери! Давненько я не испытывал этого омерзительного чувства несоответствия. Когда твоё восприятие реальности отличается от этой самой реальности.

Это не моя война…

Но как же не хочется оставаться в стороне.

— Господин, я верю, что всё обернётся хорошо, — раздался с переднего сиденья голос Вадима, поглядывающего на меня в зеркало заднего вида.

— Не сомневаюсь, — отозвался я. — Напряги завтра нищих, может, удастся выудить какие-нибудь подробности.

— Это вряд ли, — покачал головой Наставник. — Но сделаю.

— Спасибо, — кивнул я.

Вряд ли… Конечно, вряд ли! Расследованием нападения на семью великого князя в Москве будут заниматься спецслужбы и самого великого княжества, и всей империи. Куда до них нашим нищим?

Дороги были относительно пусты, так что до квартала Оболенских мы добрались за полчаса. Больница «Алая Здравница» находилась недалеко от «Алой Мудрости».

И несмотря на поздний час, парковка перед ней была полностью заставлена красивыми блестящими машинами.

Я вышел из «РВМ» и направился к парадному крыльцу больницы. Мне навстречу сразу зашагал мужчина в чёрном бушлате и меховой шапке.

— Аскольд Игоревич? — уточнил он, когда мы поравнялись.

— Он самый, — кивнул я.

— Приветствую, лейтенант Рысихин, вооружённые силы великого княжества Тверского. Прошу, идёмте за мной, я провожу вас к ее светлости.

— Как они? — спросил я, когда мы с лейтенантом направились в сторону от парадного крыльца.

— Не имею права вам сказать, — отозвался он.

Больше я донимать мужика вопросами не стал.

В больницу мы вошли через неприметную боковую дверь и поднялись по лестнице на третий этаж. Меня попросили снять верхнюю одежду, выдали одноразовый халат и бахилы.

К двери палаты провожала меня уже медсестра. Она первой приоткрыла дверь и заглянула внутрь, а затем посторонилась, предлагая мне войти.

Палата была просторная и светлая. На высокой кровати с приподнятой спинкой полулежала-полусидела Алиса. Увидев ссадины и синяки на лице девушки, и воткнутый в её вену на левой руке катетер капельницы, я на миг сжал зубы.

Это тебе не последствия школьного турнира. Мою подругу и её семью на самом деле пытались убить.

— Привет, Аскольд, спасибо, что зашёл, — вяло проговорила наследница Оболенских.

Софья Троекурова, в таком же одноразовом халате, как у меня, сидела на стуле возле подруги. Со мной она поздоровалась молчаливым кивком.

— Здравствуй, Алиса, — я занял свободный стул. — Как ты?

— Лучше всех, — грустно ответила девушка.