А потому вдруг картинка поменялась, и вот грустная Троекурова сидит возле моей кровати и гладит меня по руке.

До меня не сразу дошло, что сон смешался с реальностью. Что Софья действительно сидит в моей палате рядом со мной.

— Приветствую самую прекрасную княжну этого мира, — с трудом проговорил я, разлепив веки.

Девушка вздрогнула и изумлённо уставилась на меня.

— Рад вас видеть, Софья Антоновна, — я улыбнулся.

— Вам сложно говорить. Вот возьмите. Варвара Семёновна передавала, что пить вам можно. Но понемногу, — она протянула мне поильник.

Смочив горло водой, я почувствовал себя гораздо легче, затем прислушался к собственным ощущениям. Рана, нанесённая Мастером, до конца не излечена; полный энергетический дисбаланс во всём теле; мышцы, кости — всё ноет даже под обезболивающими.

Но Варвара здорово потрудилась. Пожалуй, всё-таки получится сегодня переместиться домой и продолжить лечение уже там.

Но сейчас важнее другое.

Оторвавшись от поильника, я снова посмотрел на Софью.

Встревожена. Глаза красноватые…

— Спасибо за воду, Софья Антоновна, — проговорил я, вернув ей поильник.

— Не нужно благодарить за такую ерунду. Как вы себя чувствуете?

— Сносно. Так что не стоит за меня переживать.

— При всём уважении, Аскольд Игоревич, я сама решу, за кого мне переживать, — проговорила она, поставив поильник на стол. — Алиса мне все рассказала. Она корит себя за то, что втянула вас во всё это.

— Дурёха она, — хмыкнул я. — Если бы она не попросила помощи, уже бы и не смогла себя корить.

— Я примерно так ей и сказала, — кивнула Софья. — И… я тоже благодарна вам за помощь моим подругам. Мне рассказали, как вы доблестно сражались.

— Яна? — догадался я.

— Да. Она так впечатлилась, что даже предположила, будто бы вы, как Легендарные предки, рождены от бога.

— Моему отцу, будь он жив, было бы приятно такое лестное сравнение, — усмехнулся я.

— Но ведь он обычный простолюдин? — невпопад спросила Софья.

— Обычнее некуда, — кивнул я. — Ну а как остальные Оболенские?

— Терпимо. Правда… Машу тоже впечатлил ваш бой. Но несколько иначе, — покачала головой Троекурова.

Одну из близняшек? Ту, что была в сознании?

— Испугалась? — спросил я.

— Откровенно говоря, да. Не каждый день видишь, как человек отрывает Мастеру руку, а затем и голову.

Ну что ж… естественная реакция.

— А… вас не пугают такие рассказы обо мне?

Софья посмотрела мне прямо в глаза, едва заметно улыбнулась и покачала головой.

— Вы — воин. И я рада, что именно вы отрываете головы врагам, а не наоборот.

Ну что за прелестная девушка!

— Рад слышать.

— А я рада, что даже после такого сражения, вы не унываете и идёте на поправку.