— А ещё мне очень приятно было проснуться и увидеть вас, — я снова улыбнулся.

Щёчки Троекуровой предательски покраснели, и она отвела взгляд.

— Но мне любопытно, — продолжил я, — вас не смущает, что теперь все в доме Оболенских могут предположить, что вы сделали мне интересное предложение?

В том, что Софья поделилась этой новостью с Алисой, я почти не сомневался, но акцентировать на этом внимание не стал.

Девушка встрепенулась. Смущение как рукой сняло, и вот передо мной сидит гордая Царица Лицея.

— Пусть предполагают, — твёрдо ответила она. — И что? Тоже захотят вам что-нибудь предложить? Так пусть и предлагают. Решение всё равно принимать вам.

— Уже принял, — спокойно ответил я. — И хочу вам его озвучить. Собственно, вчера я и шёл в учсовет, чтобы попросить вас ничего не планировать на следующую пятницу — на девятнадцатое число.

Софья хлопнула ресничками, «сморгнув» всю свою холодную стать. Последнее время рядом со мной она быстро превращается в милую влюблённую девушку.

— Ничего не планировать? — переспросила она. — Вы… хотите меня куда-то пригласить?

— Именно. На ужин в ресторан.

Троекурова тяжело вздохнула, а затем, покачав головой, произнесла:

— Аскольд Игоревич, право слово. «Ничего не планируй, мы пойдём в ресторан» — оксюморон. Мне как минимум нужно запланировать подготовку к этому мероприятию.

— Я всё подготовлю, — усмехнулся я, понимая, куда она клонит.

— Но себя к выходу могу подготовить только я сама, — ровным тоном сказала она, а затем едва заметно улыбнулась. — Заберёте меня из московской усадьбы рода. Я отправлю вам адрес.

— Если вам так будет удобней, — тепло ответил я.

— А теперь с вашего позволения, я оставлю вас отдыхать. Скорейшего выздоровления, Аскольд Игоревич.

— Спасибо за заботу, Софья Антоновна.

* * *

Вечером в среду, семнадцатого февраля, после семейного ужина Первый вице-канцлер Российской Империи — Дмитрий Александрович Годунов, по обыкновению направился в малую гостиную Кремлёвской резиденции своего рода. Там он и нашёл самого влиятельного человека Империи, а по совместительству своего отца.

— Ну, как прошёл день? — спросил Дмитрий Александрович, заняв свободное кресло. «На работе» отцу с сыном не всегда удавалось увидеться, а дома обсуждать дела было принято только после ужина.

— Сносно, — отозвался Канцлер. — Если не считать того, что дело с нападением на Оболенских зашло в тупик. Сбежавший Гуру замёл следы и не отсвечивает. Но хуже всего, что мы знать не знаем, кто это и как он выглядит. Официально в «Белых клыках» нет Гуру.

— Но мы хотя бы располагаем сведениями, что это «Белые клыки», — попытался отвлечь отца Дмитрий.