— В 10. Не раньше. И чтобы…

— Уверяю вас, Маргарет. Он придет и уйдет незамеченным!

Маргарет кивнула, рассмеялась, и пошла к своему дому, энергично покачивая бедрами.

Я пнул Бахадура.

— Нашел время, дон Хуан!

Пирату было плевать. Он весь уже был в объятиях Маргарет.

— Хоть купи ей что-нибудь! — ворчал я.

Бахадур только усмехнулся: мол, не учи ученого!

Быстро нашли нужный нам коттедж. Быстро все осмотрели. Уютный домик в окружении сада. Совсем не крепость. Приют мечтателя.

— Забор — дрянь! — указал мне Бахадур.

— И хорошо! — согласился я. — И какой план у тебя? Только, прошу, не начинай мне говорить, что будешь ножи метать в руки-ноги!

— Зачем? — удивился пират.

— И на том спасибо! Пойдем в обход.

Обошли дом. Я ткнул в дверь черного хода. Посмотрел на Бахадура. Тот был на все согласен. Чем криминальнее, тем лучше. В добрых традициях понаехавших в Туманный Альбион.

— Кража со взломом. Эти англичане в провинции — как дети. Не ждут подобной дерзости. Заметил? На окнах нет решеток, во дворе — ни собаки, ни сторожа, — вздохнул я. — По-тихому все обтяпаем. Сможем?

— А есть другой выход? — спросил пират.

— Да сотни! — ответил я горячо. — Только времени у нас нет! Ладно, пошли. Чего тут зря светиться! Хотя плевать! Кто заподозрит в гостях самой королевы парочку громил⁈

Двинулись в обратный путь. Проходили мимо паба.

— Горло промочим? — предложил Бахадур.

— Хорошо!

Я не мог ему отказать. Пират подсел на местный эль. Нравился ему очень. Да и мне тоже.

Сели. Заказал эль. Потом толкнул Бахадура.

—?

— А не хочешь попробовать их знаменитый пудинг?

— А ты?

— И я, конечно! Нужно! Все-таки их национальное блюдо! Мало ли! — я усмехнулся. — Вдруг завтра ночью твоя Маргарет тебе его подаст! Будешь готов!

— Хорошо! — довод убедил и заставил улыбнуться алжирца.

Принесли нам «ихний» пудинг. Что я, что Бахадур, давясь, с трудом проглотили по кусочку. На алжирца было больно смотреть. Видимо, представил себе картину с Маргарет и большим куском пудинга, которым она его угостит. Мне же так и хотелось сказать: «Какая гадость… Какая гадость — этот ваш пудинг!»

Быстро и одним махом запили национальный английский гастрономический конфуз элем. Тут не подкопаешься. Эль был отличным!

… Мой план по сравнительно честному отъему у сэра Джоносона Мосли, эсквайра, Библии (возвращение краденого не есть преступление!), не вызвал у грузинской дворянки, по совместительству, моей дражайшей супруги, никакого восторга. Наоборот. Она презрительно выпятила губки, фыркнула и толкнула небольшую речь, смысл которой сводился к тому, что мы с Бахадуром превратились в обычных гопников, растерявших все понятия о благородстве настоящих джентльменов. Лондонский смог все ж таки затуманил мозги моей ненаглядной. Прониклась симпатиями к острову и его традициям. Ну, да ладно. Её позиция мне была понятна. Более того, я ожидал, что увижу её выпяченные губки. Но чего я совсем не ожидал, так это реакции Фалилея. В первый раз за все время нашего знакомства я увидел, как спокойствие его покинуло. В один миг каменная маска слетела с его лица, он часто задышал и, повысив (!) голос, высказал свое категорическое неприятие моего плана. (К своей чести, после случая с Бахадуром на корабле, когда он по моей вине получил по голове, я зарёкся называть свой план «выдающимся»). Я оторопел. Попросил разъяснений.