Добившись своего, я подлетел к женушке. Остановился. Жена взглядом удостоверилась, что я готов, потом посмотрела на дирижера. Благосклонно кивнула. Дирижер взмахнул руками. Барабанщик, дождавшись своего часа, яростно выбил первую дробь. Мы с Томой полетели по кругу.

«Шалахо» я танцую неплохо. А вот лезгинку всего лишь на том уровне, который мог бы устроить русскую публику в ресторане советских лет, когда кавказцы чуть ли не ежедневно занимали танцпол, кидали немалые рубли оркестру, чтобы он снова и снова наяривал эту мелодию. Чтобы я ни показал чопорным англичанам, они бы восприняли это за чистую монету, как взаправдашний танец. Но решил уж совсем не наглеть. Еще и потому, что знал: моя жена танцует так, как мало кто из будущих профессионалов. Поэтому моей задачей было тенью следовать за Томой, сдерживать себя от криков и иногда, все-таки, позволять себя характерные быстрые перекрещивающиеся движениями ногами. Ну и, конечно, руки держать в известной конфигурации.

И кричать, кстати не пришлось!

— Давай, Коста! — неожиданно раздался восторженный крик Юрьевича. — Эх! Эх! Эх! — продолжал он в ритм хлопанья. Наверняка, посещал разудалые кавказские вечеринки горцев в Петербурге!

Тамара прекрасным лебедем плыла по кругу, все время кружась, все время меняя высоту рук. Мы, не касаясь друг друга, тем не менее, несли такой заряд любви и желания, что я видел, как зал это чувствовал. Я видел и восторг публики, и её зависть. Меня это настолько распалило, что я не удержался, и когда Тамара в очередной раз проплывала мимо меня, шепнул на грузинском, вспомнив слова Вани Мавромихали в адрес моей сестры и ее мужа: «Ох, и жаркая будет ночка!»

Тамара не шикнула, не назвала похабником. Улыбнулась. Потом бросила взгляд на дирижера, сделав пару движений указательным пальцем по кругу. Дирижер сразу понял, что Тома требует ускорить ритм. Барабанщик, по-моему, возликовал. С удвоенной яростью набросился на свои барабаны. Оркестр уже еле поспевал за ним.

А Тамара плыла по кругу и улыбалась. Думаю, она в этот момент опять вспомнила про двор в Вани пару лет назад. А может о том, как уже не чаяла выжить в ауле братьев Фабуа, когда Бахадур уже ничем не мог ей помочь, а напротив стоял осклабившийся Ахра… Не знаю. В одном был уверен: Тамара сейчас думала о том, что никто не мог себе представить, что она будет танцевать перед королевскими особами, что весь зал будет ею восхищаться, женщины — завидовать, а мужчины — желать её. Тамара сейчас была уверена, что хлыщ, сделавший ей комплимент, оказался прав: именно она была настоящей королевой этого бала!