— Время, господа! Пора расходиться по своим колоннам!

— Не поминайте лихом! Я с графцами иду в главной, — махнул рукой с какой-то отчаянно-обреченной храбростью 33-хлетний Шульц.

Штаб-офицер захромал в сторону места сосредоточения графцев. Он получил еще в июне открытую рану ноги. Потом свалился с кручи во время очередного боя. Нога до конца не зажила.

— Наш воинственный истый немецкий бурш отправился на поиски новых опасных подвигов! — с любовью молвил Милютин в спину удалявшегося товарища по Академии.

Все три батальона Ширванского полка собирались в складке перед гребнем, отделявшим их от Нового Ахульго. Их прямо с работ отправили на позиции. Пока добрались, пока нашли, куда выдвигаться, опоздали на несколько часов. Местность была неизвестна. Сопровождающих не выделили. Офицеры нервничали.

Солдаты разобрали сколоченные саперами лестницы. Напряжённо молчали. Чистое исподнее все более пропитывалось потом: солнце жарило все сильнее и сильнее. Но никто не роптал. Лишь крестились и прислушивались к разрывам гранат в ауле, молясь, чтобы артогнем разрушили первые каменные сакли-блиндажи. За ширванцами разместились саперы. Они держали в руках фашины и небольшие туры, которыми надеялись прикрыть солдат от обстрела, если атака захлебнется.

Барон Врангель, высокий красивый статный мужчина с белокурыми усами, ходил между своих людей, поглядывая на часы. Он сменил свой щеголеватый полковничий мундир на солдатский, как и все офицеры. Поприветствовал прибежавшего Шульца.

— Мориц Христианович! Я отправил адъютанта к генералу с просьбой отменить атаку. Выбились из графика совершенно. И не понятно, что нас ждет за первыми саклями. Вы в курсе?

Обычно полковник отличался изысканностью обхождения. Но напряженная минута в ожидании начала атаки и полная неизвестность диспозиции сподвигли его на солдатскую прямоту.

Шульц не обиделся. Ответил соотечественнику честно:

— Не имею малейшего понятия!

Врангель, лифляндский барон, выругался по-немецки, не желая излишне волновать солдат.

Орудия стихли.

— Белый флаг! Сигнал к штурму! — фальцетом закричал прапорщик, назначенный дежурным по полку.

— Баррррабанщики! — решительно откликнулся полковник. — Стучать «Атаку»!

Под грохот туго натянутых телячьих кож роты качнулись вперед. Подсаживая друг друга, солдаты взобрались на гребень. В ту же секунду ближайшие сакли, а также многочисленные норы в отвесных утесах Ахульго, скрытые ложементы и завалы окутались пороховым дымом. Бомбардировка не помогла. Не разрушила бастионы, не поколебала решимости защитников. Они дождались атаки, к которой были готовы. Первую шеренгу ширванцев, как корова языком, слизнули слаженные залпы горцев практически в упор, с дистанции 50 метров. Люди катились вниз и падали в ров, который пересекал узкий перешеек. За ними, установив лестницы, устремились новые шеренги. Полторы тысячи человек начали «мясной штурм».