— Завидую! Я уже успел «насладиться» отельной ванной, этой странной конструкцией сомнительного цвета, из которой рискуешь выбраться сухим из-за недостатка воды. Но почему вы сказали «спальни»? В клубах ночуют?

— А как же! — самодовольно откликнулся Джемс. — Клуб есть убежище для мужей, уставших от болтовни жен, и приют для молодых людей, чьи доходы не позволяют им содержать собственный дом. В «Реформах» к их услугам парикмахер, прачка, портной и, конечно, обеды по приемлемой цене в отличие от отелей, где дерут втридорога.

Гудсон провел меня в клуб как гостя. Устроились у камина в небольшом алькове, примыкавшем к библиотеке. Подали кофе по моей просьбе, сигары и бренди.

— Вероятно, я ошибся, — признался Джемс. — Не стану вас расспрашивать о причинах вашей несостоявшейся встречи в Сити из уважения к нашей профессии. Предположу, что вы искали встречи с русским агентом в среде польской эмиграции.

Он изучил мое непроницаемое лицо и сделал свои выводы. Я не стал ни возражать, ни соглашаться. Пускай гадает: его воображение все скажет ему за меня.

— Напрасные хлопоты, уверяю вас! Мы уже предупредили вождей польских инсургентов о недопустимости насильственных действий или провокаций. Цесаревич — личный гость королевы. Мне совершенно не улыбается перспектива, чтобы в присутствии Ее величества раздался выстрел или прозвучала хамская эскапада.

— Рад это слышать. Осмелюсь спросить: составлена ли программа пребывания Его Императорского Высочества?

— Не извольте волноваться! Уже все предусмотрено с истинно английской обстоятельностью. Королевский бал-прием, опера, смотр войск в Сент-Джемском парке, встреча с лордом Мельбурном на обеде русской торговой компании, посещение лондонских достопримечательностей… Я передам вам список, чтобы вы были в курсе.

— Никаких отклонений от плана?

— О, королева молода и импульсивна. От нее можно ожидать чего угодно. Конечно, все в рамках приличий, но все же… Виктория вырвалась из-под опеки матери и рвет цветы удовольствий с энергией новообращенного у алтаря. Только представьте: еще год назад, уже нося монаршую горностаевую мантию, она была принуждена своей матерью, герцогиней Кентской и Стратернской, принцессой Саксен-Кобург-Заальфельдской, спать с ней в одной комнате!

Странно слышать подобное о женщине, чье имя станет нарицательным для целой эпохи ханжества и лицемерия. Похоже, нас ждут веселые деньки!

Мы заказали еще бренди. Разомлевший Гудсон решился на откровения.

— А ведь я был в Константинополе, когда вы познакомились с Урквартом. Лишь случайность помешала нам встретиться.