Унтер Девяткин был в числе тех, кто напал на спящую в лесу группу ичкерийских воинов. Действовали нагло. Подошли к лагерю не скрываясь. Ружья в чехлах, кто мог — ответил по-чеченски «Свои» на вопрос «Кто такие?». Их пустили к кострам. Тут-то партизаны и бросились с ножами. Перерезали всех без единого выстрела. Если так дальше дело пойдет, отряд дороховских «налетов», как он окрестил своих бойцов, станут бояться и обходить стороной. Для партизанского соединения слава безжалостных отморозков дорогого стоит. Лучше любой кольчуги!

— Руфин Иванович! — обратился к командиру Вася. — Ты что все пишешь на привалах? Снова стихи сочиняешь?

— Нет! — засмеялся Дорохов. — Намечаю пути для движения Чеченского отряда. Скоро генерал Граббе двинет войска на Ташив-хожду. Шамиль думает, что самый умный. Дескать, пусть русские идут к Ахульго. А чеченцы им в тыл ударят. Только не бывать этому. Сперва Чечню замирим. Нас там не ждут. Привыкли, что мы воюем в лесном краю, когда лист опадет. Так что горцев ждет сюрприз.

— Вы думаете, что имам в курсе планов генерала?

— Не сомневаюсь! Скрыть подготовку к походу невозможно. В крепости завозят снаряжение, а лазутчиков в мирных селениях полным полна коробочка.

— Одно дело — общее понимание, что будет поход. Другое — точно знать, где будет нанесен удар.

— У Шамиля голова на плечах умная! Догадаться несложно. Да и пленных с Линии таскают. Уже, думаю, обо всем осведомлены и укрепляют свои крепости и аулы.

— Тяжело придется куринцам! — вздохнул Милов, беспокоясь за родную роту.

Хотя, по слухам, резервный батальон оставляют в Грозной, на сердце было тревожно.

— Всем, Вася, нелегко придется! Поход по горам — само по себе испытание. А когда тебя ждут орды отчаянных, тут и вовсе беда.

— Кровью умоемся! — пророчествовал унтер.

— Так на то и солдат русский, чтобы крови не бояться!

Как в воду глядели оба — и юнкер, и унтер. Достанет с лихвой людям генерала Граббе и крови, и славы.

День начала похода приближался. Дорохов приказал сворачивать лагерь и выдвигаться к Внезапной. В последних числах апреля поредевший и уставший летучий отряд прибыл в лагерь у аула Эндирей, в котором уже собрались основные силы, за исключением апшеронцев. Им предстояло нагнать Чеченский отряд, выдвинувшись из крепости Тимир-Хан-Шура.

Коста. Лондон, Сент-Мартинс-лейн — Хаймаркет, начало мая по н. ст. 1839 года.

Кто в здравом уме воспримет назначение послом в Лондон ссылкой и наказанием? Особенно, если тебе выпало представлять Россию. Как ни парадоксально, был такой дипломат. Граф Шарль-Андре Поццо ди Борго. Корсиканец и кровник Наполеона. Человек, посвятивший свою жизнь борьбе с Бонапартом и достигший всего, о чем только можно пожелать — победы над личным врагом, огромного состояния, колоссального влияния на европейскую политику и любви многих роскошных женщин[1].