Николай I его терпеть не мог. Считал, что Поццо ди Борго, прозванный на русской службе Карлом Осиповичем, ни черта не знает России, где он провел всего несколько месяцев. Не мог ему простить французской революции 1830 года, будто этот великий сын Корсики лично строил баррикады на улицах Парижа. И отправил его в 1834 году в Великобританию доживать свой век. Странный выбор с учетом того, что в Лондоне сходились основные нити мировых противоречий.
Лучшие дни блестящего дипломата остались позади. У 75-летнего старикана на уме были одни карты. Он играл со своими сотрудниками, не вылезая из здания посольства. В том самом Чешем-хаусе, о котором нам сообщил клерк по приезде.
— Палмерстон может меня промурыжить в приёмной два-три часа, чтоб, в итоге, не сообщить ни слова правды или наврать с три короба, — поведал нам посол при встрече, угостив достойным французским обедом. — Не ждите от меня какой-то помощи. Вы быстрее договоритесь со своими коллегами из Форин офис самостоятельно, чем по моей протекции.
Кудрявцев вздохнул. Он был всерьез обеспокоен не только итогами своей миссии, но и подготовкой визита Цесаревича.
— Графа в самом скором времени сменит Бутаков, — шепнул мне глава русской делегации по секрету.
— Вы играете в карты? — прохрипел граф, горбясь под тяжестью орденов, украшавших его генеральский мундир.
Узнав о нашем равнодушии к азартным играм, Поццо ди Борго потерял к нам интерес. Отпустил сразу после обеда. Мы отправились бродить по улицам Белгравии в надежде на шопинг.
Моя помощь как переводчика оказалась бесценной. Редко где можно было встретить магазин с табличкой в окне — Ici on parle français"[2]. Вдобавок, лавочники вели себя предсказуемо неприятно. Мигом вычисляя в нас иностранцев, безбожно задирали цены. В одном магазинчике, где Тамара выбрала пару черных шелковых чулок, отлучившийся было хозяин устроил своей жене скандал за то, что она взяла с нас один шиллинг 6 пенсов.
— Три шиллинга, — объявил он нам с порога, не разобравшись, что сделка уже состоялась. Нас провожали крики семейной ссоры и звук оплеух.
— Я устала, — призналась Тамара, когда мы распрощались с дипломатами.
— Последний рывок. Нам нужно добраться до аукционного дома Бонхамс. Пора выполнить обещание, данное Фалилею, и выяснить судьбу древней коптской Библии.
Основанный в 1793 году Томасом Доддом, занимавшимся продажей гравюр, и книжным антикваром Вальтером Бонхамом, аукционный дом козырно разместился в здании в переулке Святого Мартина. Кого только не было на этой улочке! Богемное местечко! Театры, художественные галереи, краснодеревщики и обойщики… Увы, славный дом Чиппендейл уже обанкротился, но и без него хватало на что посмотреть.