Как ни странно, но именно Шамиль окончательно убедил генерала в правильности его решения.

— Лазутчики доложили, — сообщил с тревогой Пулло. — Шамиль переправился через горы и ожидает нас в Салатавии, грозя кумыкской плоскости вторжением.

— Вот видите! — радостно воскликнул Граббе. — Шамиль со своими ордами прошел. Значит, и мы пройдем, если он ускользнет! Нам нужен сильный и решительный удар. Все остальное второстепенно.

— У него нет артиллерии! — возразил Александр Петрович. — И обоза, в который «фазаны» добавили свои повозки с шампанским и портером.

— Ерунда! — отмахнулся Граббе. — Выступаем немедля. Передайте войскам: теперь Шамиль, главный возмутитель горцев, ожидает от нас урока. Который не замедлится!

Граббе не знал Кавказской войны, не видел то, что видел Пулло. Шамиль — это не прежние горские вожди, которых хватало лишь на сбор разномастных толп для нападения на крепости. Шамиль — стратег. Он готовился к кампании 39-го года с непривычным для старых «кавказцев» размахом. Укреплял свои аулы, создавая с помощью беглых поляков целую систему обороны, перестраивал Ахульго, запасал порох и продовольствие, разрушал дороги. И маневрировал, рассчитывая задерживать русских на каждом шагу. Чтобы исключить нападение из Темир-Хан-Шуры, он пришел в Салатавию, словно позвал к себе Граббе: вот он я — приходи и сразимся. И если генерал заглотит крючок, у него в будущем не останется иного выхода, кроме похода через горы. Иначе не успеет за лето добраться до конечной цели похода — до Ахульго.

Пулло не знал, что замысел Шамиля был еще масштабнее. Он действительно заманивал русских к вершине Суук-Булак. Если их не удастся остановить на Хубарских высотах и они спустятся в Гумбет, в их тылу восстанут чеченцы и чиркеевцы. Перережут снабжение, и русские сдохнут от голода. И тогда все горы до кумыкской равнины достанутся имаму.

Его план частично разрушил Граббе своим походом в Чечню. Ташев-ходжи со своими уцелевшими людьми добрался до лагеря имама. Ругался, что ему не пришли на помощь.

— На войне так бывает, — объяснил ему Шамиль. — Это как в шахматах. Ты делаешь ход, противник отвечает. И, увы, не так, как ты рассчитываешь. Борьба только началась. Теперь ход за нами.

Имам и Ташев-ходжи встретились в селении Бурунтай. За ним лежал не слишком сложный, открытый всем ветрам подъем к Суук-Булаку, отделенный от аула глубоким ущельем Теренгул. Горцы считали свою позицию неприступной. И рассчитывали сковать Чеченский отряд угрозой флангового удара.

Русские выступили из Внезапной двумя колоннами. Обоз, состоявший большей частью из арб с провиантом и боеприпасами, отправили кружным путем через Миатлы к аулу Инчхе. Основные силы пошли туда же уже известной куринцам и кабардинцам по прошлогоднему походу дорогой через лесистый хребет. В Инчхе соединились с обозом и подошедшими туда же из Темир-Хан-Шуры апшеронцами. Теперь в отряде было почти восемь тысяч в строю[1].