Блин, только не истери сейчас, раньше времени. Успеешь.
Не истерит вроде. Наоборот, ей трудно говорить, будто каждое слово из себя выдавливает.
- Ну вот... а после того первого раза...
- А после того первого раза тебя стошнило. Или ты сама сделала так, чтоб стошнило.
- Ага, - она почти нежится в моих руках, а я благодарен за это тесное пространство вокруг нас и между нами. За этот спертый воздух в этой маленькой, старенькой, раздолбанной тачке, такой неубиваемой, как оказалось. – Я тогда очень сильно себя ненавидела и казалась себе уродливей, чем когда-либо. Но – угадай с трех раз. Когда обжираловка закончилась, и в меня просто больше ничего не влезло, ненависть удесятерилась. К ней примешалась еще паника, что я теперь вообще жирная. А потом...
- ...а потом ты стала делать это автоматом. И если раньше ты бы даже не знала, с какой стороны подойти, то потом у тебя стало получаться легко. Потому что тебе стало это надо.
Она смотрит пристально на меня.
А я спокоен. Охренеть, как я спокоен.
- Ты прости, что я тебе не рассказывала. Знаешь, мне вообще-то очень стыдно сейчас. Я в курсе, что этим сына под угрозу ставлю... своими аномалиями... и...
- Не думай, что ты ненормальная, - говорю ей спокойно, монотонно. - Кто-то зависит от работы. Кто-то – от секса. Майнхольд, вон... – она невольно усмехается, не давая мне договорить, хорошо, пусть посмеется немного, - ...курить не может бросить. А Тохацокает . В игрушки играет. По целым дням иногда. И Ренатка твоя тоже.
- А Андрей...
- А Андрей – нюхает клей, - говорю все так же монотонно, в тон ей.
- Нюхает?..
Правильно поняла. Ничего не говорю, киваю только. Потому что внезапно понимаю, какая же это все-таки бредовая идея была – рассказать ей именно сейчас. Дурак.
Молчу, не знаю, как признаться в том, что рецидив-не-инцидент случился со мной не так давно и безо всякой причины. Что именно он – не желание доставить радость моей любимой беременной жене – заставил меня придумать эту хрень с Парижем, в который мы теперь все равно не полетим, равно как и в ее Флоренцию.
Блин, как же я устал. А мы внезапно переключились с нее на меня.
- Так просто все было, да? – говорит она задумчиво. – Просто и хорошо. Радужно. Иллюзорно.
Она права. Да, мы с ней друг друга стоим. Хотя моя проблемка поувесистей немного. Но с ее слов я понимаю, что она справится с подробностями. А она продолжает:
- Знаешь, я не знала, как спросить,чем ты... Кокс, полагаю?
- Да. Ты поняла все тогда? Когда вернулась после отъезда?
- Еще когда с тобой через видеозвонки общались.
- Как?