- Моя сладкая сегодня такая... сладкая, - бормочу ей в малиновые губки, которые целую уже, не в силах оторваться. Поглаживаю животик, стараясь не ткнуть ее ненароком шуруповертом у меня в руке. – Чего пораньше не свалила? У тебя что – нет уважительной причины, м-м-м?
Недавно официально объявила на работе о своей беременности.
- Не-а, - посмеивается, отрываясь от меня и оглядывая с ног до головы. – Какой сексуальный рабочий, - шепчет, а в карих глазках – томная шалость. – Голодный, наверное?
- Оч-чень, - я уже тискаю ее попку. Строгий костюм сидит на ней теперь на манер супероблегающих джинсов. – С ног валюсь от... голода.
- Так, а ну хорош! – со смехом наезжает Тоха. – У нас еще гостиная.
А в ней поставим его-Оксанкину бывшую Клавинову. Он теперь будет референдариат в школе проходить, как препод музыки. Когда сказал мне об этом, я долго ржал, подкалывая, а что, мол, джазз-бэнд и приработок на свадьбах – несерьезно слишком? Или будущая жена его ближе к земному гонит?
- И на хрена вам столько мебели, - возмущаюсь, оторвавшись от своей жены. – У нас, вон, даже столько нет.
- Это потому что у вас обоих вкусы спа‘танские, а мы с Антошкой уют любим, - с картавым и кудрявым возмущением защищает жениха нарисовавшаяся Ренатка.
Она занимается подключением к «эфирнету», локальной сети, как объяснили нам с Тохой, предоставив нам мебель и тому подобные мелочи. Сама стажируется, как ПО-разработчик, в этой сфере и работать хочет. А вообще – по-моему, она не из таких, кто будет пилить мужика, чтоб шел, кудаей вздумается.
- Ага, уют, - обреченно вздыхает Тоха, но все же с улыбкой целует своего сис-админа и невесту по совместительству.
- Ладно, я вижу, вы целый день важными вещами были заняты, о желудке никто не позаботился, поэтому пойду соображу нам быстренько чего-нибудь, - Оксанка порывается штурмовать готовую уже кухню, но Ренатка ее осаживает, быстренько бросая свои инструменты.
- Сест‘ён, ты че... Тебе ж отдых нужен после ‘аботы, а не на кухне ишачить.
Ренатка не жалует готовку, говоря, что свободное время можно потратить с куда большей пользой. И что кухня – это больше слабость триполитовских женщин, а она – Степаниденко, а скоро вообще будет Эккштайн.
- Так, пацаны, вы же поте‘пите еще?
- Ну... э-э-э... – мнемся мы, потому что Оксанкина идея вообще-то дельная. Жрать охота.
– Эх, вы, - машет она презрительно рукой, - «мужчины»!
- Натик, да мне б тоже чего-нить пожевать... – робко улыбается Оксанка, пока у нее хорошо слышимо для моих ушей урчит в животе.
- Блин, сестр‘ён, прости, я ж забыла, тебе кушать по‘а... – всполахивается Ренатка, а мы с Тохой добродушно смеемся над переменой курса и справедливой дискриминацией небеременных по отношению к беременным. – А у нас плита еще не подключена...