- Привет, любимая, - говорю с улыбкой.
- Ага, - она вроде отвечает мне, а сама занята – не мной: недовольно смотрит на градусник.
- Тридцать семь и восемь, - разговаривает сама с собой.
- О, так это ж невысокая... – мямлю обрадованно, а сам не могу понять, почему меня так знобит.
- Невысокая, благодаря жаропонижающему, которое ты выпил. Влип ты, Андрюха.
- Горло болит.
- Больше по бабам шляйся. И за наркотой ходи без зонтика, - отчеканивает она, затем сует мне в рот сотую по счету пастилку, от которой меня уже подташнивает, зубы сводит оскомина, но горло ненадолго сковывает легкое, приятное обморожение.
- А ты все еще не ушла, - констатирую.
- Куда? - (придурок?)
- Че, так тебе противен? Блевать не тянет? – улыбаюсь нагло-заискивающе.
- Нюхни коксу. И жди дальше.
Разглядываю круги у нее под глазами, отмечаю общую ее помятость. Моя беременная девочка ночь из-за меня не спала, думаю виновато, но и с покорной радостью ребенка, за которым ухаживает мама. Поцеловать ее хочется – и не только. Но заражу ведь.
- Жаропонижающее ты мое... – не удерживаюсь.
Кажется, завтра – Новый год?
***
К вечеру я уже вменяем и слежу сам, чтобы она со мной не ложилась, а на следующий день, в канун Нового года, дела у меня обстоят почти совсем хорошо, горло больше не болит и температуры тоже нет. Когда утром спешу на кухню сообщить ей об этом, слышу ее надсадный кашель из гостиной, заглушающий причитания тещи на другом конце связи о том, что, мол: - Заяц, как же ты теперь будешь... – и ее брызжущее желчью: - Ниче,Андрей позаботится , – произнесенное с едким самосожалением.
- Заразилась? – спрашиваю коротко, очутившись в два прыжка возле нее, пробую лоб и констатирую наличие температуры.
- От кого?! – причитания на том конце становятся почти рыдающими.
- На работе, - лаконично отвечает она. – Там у нас сейчас вирус, все болеют. Ладно, ма, я прилягу. Не, на работу сегодня уже не пойду.
31-е у нас рабочий день, и отгула она не брала, но теперь у нее отмаза. Укладываю ее в постель на ее законное место, а сам с рвением несусь выполнять миссию – лечить свою девочку от... чего там? У нее тоже ангина?
- Не... насморк жуткий...
Точнее, жутчайший. Она говорит, что, когда ложится, ей трудно дышать через нос. Заметил же я, что последние дни она в нос говорила. Думал, это потому, что постоянно зареванная ходит. По той же причине игнорировал и ее кашель, который, припоминаю теперь, мучил ее иногда.
- Голова болит и в ушах вата, - признается она в ответ на мои приставания.
В больнице, куда мне удается затащить ее, ей говорят, что у нее какие-то пузырьки на барабанных перепонках, учат правильно сморкаться, выписывают таблетки на натуральной основе, которые ей, беременной, только и можно пить, а затем выпинывают под зад – Новый год встречать.