Когда мы направляемся на выход, я делаю вид, что пытаюсь пнуть ему его мяч, и он не успевает отреагировать, когда обманываю, увожу, поднимаю, принимаю лбом, делаю его немного головой, потом ловлю, верчу на пальце. Фродо кидается на нас с бешеным лаем, потому что не переносит движений мяча в собственном присутствии.
- Так ты играешь все-таки! – Берке – мне с укоризненным восхищением.
- Не, не играю. Меня классе в первом-во втором пнули сильно, я потом вообще физ-ры боялся.
-KeinScheiß,Mann ?Без базара, чувак? – не верит он. – Долго?
- Недолго. Но на футбол так и не пошел. А велосипедистов пожизненно обижали все, - улыбаюсь.
- И тебя?
- Не, я того... утвердился. Ко мне не лезли.
- Так ты не спортсмен сейчас?
- Не, я адвокат. Это...
- Знаю! Защищаешь отBullen ?Ментов?
- Ну... по-разному.
- Много зарабатываешь?
- Много. Зарабатывал. Раньше.
- А сейчас чего?
- А сейчас я безработный.
Он открывает рот. Безработный – это значит бомж. Неужели его шансы относительно Оксанки не так мизерны, какими изначально казались?
- Из-за... кри… кризиса?
- Нет.
- Ты плохо работал?
- Нет, хорошо. Просто я не захотел защищать... одних козлов. Которые платили мне. А защитил... таких...
- Хороших?
- Получше. А они не платили.
- А как ты теперь без работы будешь все ей покупать? И вашему ребенку?
- Новую работу найду.
- Такую, где хороших защищают? – усмехается.
- Да. И деньги платят за это.
Уже темнеет, когда мы поравнялись с его домом. В прихожке виден свет. Наверное, Оксанка с тещей постриглись уже.
Берке говорит спокойно и уверенно:
- Я тоже хочу быть адвокатом.
- Зачем?
- Деньги зарабатывать. Ты, наверно, правда много зарабатывал. Она ж не ушла до сих пор.
- Не только из-за денег вместе живут. Вообще не из-за них.
- Тогда ты, значит, умный. Она, наверно, умных любит.
- Онаменя любит, - говорю ему спокойно, а дверь их открывается, и оттуда показываются они.
Завидев меня, Оксанка потряхивает головой, а я улыбаюсь ей в сумерках. Она избегает новых стрижек. Честно говоря, разницы особой между «до» и «после» мне не видно. В порядок вроде привели. Красивая, как всегда. Но я улыбаюсь ей, поднимаю большой палец вверх.
- А я все равно адвокатом быть хочу, - произносит Берке, тоже глядя на нее и не говоря ей ни слова.
- Ты, главное, в футбол иди играть. А тетке так и скажи – посмотришь, - они уже подошли к нам, я беру Оксанку за руку и провожу рукой по ее волосам, легко касаясь ее губ своими.
- Ладно.
Даю ему руку на прощанье и он заныривает к своей мамаше, а я веду домой жену, заметив, что уже успел соскучиться.
***
- А я знаю, какой подарок мы подарим Мариусу и Йетте на свадьбу! – она ныряет в машину, ее нехотя отпускает ко мне иссиня-черный январский вечер.