Вместо этого ей открыли глаза кое-на что другое. И они открылись у нее так, что она этими открытыми глазами отыскивает теперь конференц-столик, за которым стоя пьют и закусывают Джесси и Изабель. Отыскивает – и прямиком туда.
Делая вид, что в упор не замечает замешательства на их лицах, она вклинивается в их кружок, будто старая знакомая, и принимается болтать с ними о докладах и докладчиках. Потом разговор как-то сам собой переходит на то, что она когда-то здесь работала и где работает сейчас.
- Долго с ребенком сидеть будешь?
- Года полтора. А потом буду совмещать карьеру и семью. Хотя карьера мне не светит, - смеется она. Они не смеются.
- А как на твою беременность отреагировали у тебя на фирме?
- Нормально. Хотя в лицо кто что скажет?
Ежатся они, когда она говорит им это? Не знаю, но она даже бровью не ведет, а продолжает, как ни в чем не бывало. Ее присутствие тяготит их, особенно Джесси, которая в основном молчит. Изабель поддерживает разговор, но ее напрягает, что она вынуждена делать это в одиночку.
Я подваливаю на двадцать шестой этаж, открытый по случаю сегодняшнего открытого мероприятия, чтобы забрать ее, как договаривались. Оказавшись в конфи моей бывшей организации, останавливаюсь, чтобы поздороваться кое-с кем из знакомых, когда с изумлением вижу, с кем она тусуется.
Потом слышу,как она говорит, что уже в декрете. Пора уже было. А то сколько можно, смеется, напрягать людей своим расплывшимся видом.
- Отнюдь нет. Ты очень хорошо выглядишь, - замечает Джесси с ледяной вежливостью.
Я собирался вести себя сдержанно в столь неординарной компании, но при этих словах готов бежать туда, чтобы с гордостью подтвердить этот факт.
Я подаюсь уже вперед, когда какое-то незнакомое мне существо вдруг говорит Оксанкиным голосом:
- А это от того, что меня муж трахает.
У меня спирает дыхание. Чё?..
- Много трахает, - продолжает существо про между прочим. – Я ж беременная, - тянется за какой-то мини-булочкой с мини-ветчиной и мини-овощем на ней. - А беременным много хочется. Да он и может много. И хочет постоянно. Не вылезает из меня фактически. По утрам я на работу – только с опозданием. Утром он особенно голодный.
Существо откусывает кусочек булочки, запивая ее безалкогольным просекко, продолжает с набитым ртом: - Прикиньте, дома мы с ним почти только стонами общаемся. Он круто трахается.
Мне словно дали под дых. Но весь прикол в том, что эти безобразные… пошлые… безвкусные… по-бабьему глупые в своей ревнивой откровенности излияния меня заводят – а как же еще?
- И никто не догадывается. По нему не скажешь же, какое он зверье в постели, да… - мечтательно так.