Последней он взял в руки пластинку. По правде говоря, ему не очень-то хотелось касаться артефакта. Казалось, что деревянная поверхность излучает нечто темное и очень зловещее.

Разумеется, у Алекса не было никаких опасений насчет самого артефакта — что бы он ни чувствовал, пластинка отражала одну из концепций Вселенной, а концепции не бывают «злыми» или «добрыми». Концепции — это то, что есть в мире и без чего мир не может существовать.

Скорее он опасался, что данная конкретная Сила окажется слишком далекой от его таланта и он просто не сможет с ней срезанировать, а именно это предстояло сделать. Только через резонанс он мог усилить непослушный навык. Например, навык, генерирующий вибрации разрушения, появился в время медитации — Алекс прокручивал в голове памятный бой с драконом в шахтах, а особенно тот момент, когда мир разрушился и они ненадолго укрылись в буферной зоне.

Но то было условно «нейтральное» событие. Разрушение как стихия. Причем разрушение пространства. Поэтому у него не возникло затруднений, чтобы срезанировать с этим воспоминанием. А пластина вызвала волну негативных ощущений, что препятствовало резонансу.

С другой стороны, после тщательного анализа Алекс склонился к мысли, что концепция, запрятанная в артефакте, относилась к энергетическим, поэтому шанс у него имеется. Нужно лишь изменить свое отношение…

— Я не должен делить Силы на плохие и хорошие. Сила — это просто сила, — дал он себе установку и выделил в разуме Наблюдателя — в таком режиме ему было проще всего справиться с собственными эмоциями.

В течение долгого времени землянин сидел неподвижно, вглядываясь в пластину и пытаясь проникнуться ее силой. Однако, с каждой минутой могильный холод все больше ассоциировался у него с кладбищем. Возможно ли, что сила, лежащая за пластиной, это сама Смерть? А ведь смерть — это тоже в каком-то роде разрушение.

Разрушение живого…

Это была странная медитация. Идеи и новые мысли роились в голове. В некоторые моменты казалось, что вот-вот откроется какая-то тайна, но каждый раз, когда Алекс хватался за это ощущение, оно ускользало как лучик света.

Он сидел на потрескавшейся земли в полной тишине. Лишь где-то на периферии иногда слышались завывания ветра, гуляющего меж огромных, уходящих в небо костяных колонн.

Несмотря на спокойную обстановку, от напряжения его лоб взмок, но капли пота тут же высыхали, поскольку сознание работало на максимальной скорости, чтобы приводило к разогреву лобных долей.

Разгон сознания был необходим не для того, чтобы быстро мыслить, а чтобы улавливать вот эти самые тончайшие ощущения. Без разгона Алекс не смог был выделить в потоке ощущений нужную зацепку.