— Проверь своим, — посоветовал первый страж.

Второй почётный гвардеец кивнул, достал свой артефакт и провёл все те же операции для получения того же результата.

— Получается… всё верно.

— И нам её нужно пропустить? — не веря в происходящее, спросил первый страж. — Обычно подобное происходит… иначе…

— Получается нужно, — ответил и пожал плечами второй. — Есть закон, есть правила, есть традиции. Против них идти мы не можем. Проходите.

— Но она же рабыня… — в след Поцелованной Огнём прошептал свободный смертный.

Ада же поднималась по ступенькам всё выше, направляясь к особым вип-зонам, где отдыхал узкий круг лиц Анхабари. Эти места даже менее доступны, чем главная трибуна, ведь на главную трибуну могут пригласить из уважения или из-за формальности. К гостям в этих местах можно попасть на встречу лишь по личному приглашению клиента или по прямо уж особым случаям. Если гражданин не захочет, даже главу рода Хаффан к нему не пропустят. Однако по всей видимости Вдова как раз являлась старым другом этого самого гостя, к которому и шла на встречу девушка, ещё не понимая зачем.

— Да-а-а… бери глубже… — стоило только перейти за руническую линию, как уши пронзил отвратный стон.

Но Поцелованная Огнём не смутилась, а просто остановилась, не проходя под аркой, ведущей на личную трибуну. Стоя в тени, она молча слушала хлюпающие звуки, сменяющиеся то стонами, то хрипами. В какой-то момент, казалось, что кто-то вот-вот задохнётся, подавившись чем-то явно большим. А может и не большим, возможно крохотным, но хорошая наложница сделает так, что её хозяин никогда в себе не усомнится. Симулировать же рабынь для плотских утех учат с первых дней их обучения, что и логично. Всё же после стольких клиентов или пусть даже клиент будет один, но всё равно очень скоро чувства притупляются, и никакая искренность долго не живёт, как и похоть. И вот уже секс становится рутиной похлеще чем работа на стройке. Если же говорить о паресисах, живущих куда дольше… тут даже ролевые игры не помогают. И вот уже в своих экспериментах даже архимаги заходят слишком далеко. Это не позволяет ни на секунду забыть, что на самом деле из себя представляет Эдем.

Вскоре раздался особо долгий стон, чем-то напоминающий рык, после чего всё затихло. Отсчитав ещё пятнадцать минут, Ада наконец-то вошла на трибуну, где не было ни намёка, ни следа чего-то не очень приличного и интимного. Более того, вполне себе достойного вида темнокожий лариос с задумчивым видом сидел на кресле, глядя на игральную доску перед ним. Напротив же него расположился раб, молодой юноша: под лёгким макияжем он фактически не отличим от девушки, которую боги не одарили большой грудью. Хотя чего-то всё же не отнимешь.