Последний самый сладкий вдох, после чего единственный глаз закрывается. Другие этиамарии ещё сражаются, они верят в Оноэля, получают смертельные раны и сердца их перестают биться. Союзники всё видят, но отрицают происходящее, продолжая бороться. Все прошлые бои ангела заканчивались без потерь, значит и этот закончится. Иначе быть не может. Некоторые тела же перестают исчезать, организатор специально их не убирает, чтобы трупов побольше было и новые поколения помнили, какой ценой добывалась победа. Тем временем некоторые твари Миоса уже начинаются копаться во внутренностях павших, вытаскивая кишки и внутренние органы… И чем меньше становится живых, тем ближе последние этиамарии оказываются к этому смирению.

Последние же мысли Ады проходили через круговорот бесконечной боли. Столько сделано, столько пота и крови пролилось, большую часть своей жизни она отдавала во славу заведомо недостижимой цели, живя только глупой мечтой. Можно же было заняться чем-то другим, свернуть с этого пути к краху. Ещё и этот меч… девушка уже не могла отрицать и находить себе оправдания.

На Проклятом Острове она потеряла не просто артефакт, а перстень, принадлежавший раньше сильному магу воздуха, им же и созданный. Зелгиос Торвандори пользовался этим им в молодости, всё же очевидно… И этот отпечаток души, единственное что после трагедии оставалось у Лансемалиона Бальмуара, такого же упорного, как и его отец, как и Халсу’Алуби, как и этот меч. Меч, потенциал которого могла раскрыть только Ада, ради которого принесена эта жертва и который теперь является просто безделушкой, ведь в чужих руках толку от него не так много, а в своих…

— Неудивительно, что он как с цепи сорвался… — от бессилия всхлипнула Ада. — Терять-то нечего уже…

И в этот момент что-то сломалось внутри девушки, печально и со звоном разлетелось в дребезги. Последствия подобного оказались настолько разрушительными, что меч за спиной потяжелел в сотни раз и даже в сидячем положении он давил на воительницу, чтобы как минимум заставить её лечь или сломать спину.

— Никчёмный мусор… жалкое отребье… — собственный голос уже звучал в сознании, добивая фактически самого себя. — Ты ничего не стоишь. Ничего. Твоя жизнь пустой звук, ошибка, недоразумение, случайность, что обязана была оборваться ещё в Саросе, а то и при попадании в этот мир.

В какой-то момент внутренняя поломка привела к тому, что в сознании что-то переклинило. Оказавшись в кромешном хаосе собственного круговорота мыслей и эмоций, Ада вдруг неожиданно для себя разорвала ремень ножен, после чего поднялась на ноги. Раз собственная жизнь ничего не значит, то чего боятся? Всё равно же сдохнешь, так встань хотя бы напоследок.